Ищи меня в России. Дневник «восточной рабыни» в немецком плену. 1944–1945

Две из них разорвались за два квартала от нашего здания – возле железной дороги, и сегодня весь день ветер доносит оттуда удушливый запах дыма, зловоние тлеющей резины и еще какой-то гадости, отчего беспрестанно слезятся глаза."

"В нашем театре суматоха тоже была огромная. Невесть откуда в зале появились какие-то орущие типы, принялись всех сгонять в подвал. В дверях – толкотня, давка, женский визг, отчаянный детский рев. Наша команда «штадарбайтеров» спустилась в убежище последней. Перешагивая через узлы и корзины (наиболее предприимчивые беженцы захватили с собой кое-какие пожитки), через ноги сидящих, пробрались к одному из ближних отсеков.

Наверное, за последние годы я успела отвыкнуть от бомбежек и взрывов снарядов. Было страшно – да. Но одновременно сердце до краев захлестнули радость, восторг, восхищение. Появилось восхитительное чувство упоения (иного слова не подобрать) от сладостного ощущения близкой уже свободы.

– Руфа, ведь это наши! – крикнула я сквозь грохот сидящей рядом Руфине. – Понимаешь – наши!

Она посмотрела на меня блестящими глазами: «Наши… Конечно же наши!»

– Давай споем, Руфка! – Не дожидаясь ответа, я поднялась во весь рост и громко, стараясь перекрыть своим голосом доносящийся снаружи вой и царящий вокруг испуганный гвалт, запела, дирижируя в такт руками:

Может, счастье где-то рядом,Может быть, искать не надо,Может быть, идет за нами…– Ты что? Прекрати сейчас же! Сядь, сумасшедшая! – Мама с Катей, округлив глаза, изо всех сил тянули меня вниз за полы пальто, но мне уже было не до них и не до всех этих бледно-зеленых лиц, что с испугом, ненавистью и осуждением смотрели на меня.

…Может, темными ночамиБудет нам казаться…Но тут ужасный грохот снаружи оборвал песню. С низкого потолка густым меловым снегопадом посыпалась штукатурка. Электричество, мигнув, погасло, уступив место кромешной тьме.