Император Пограничья 5

— Этого, конечно, хорошо, барин, — вздохнул Захар, — но боюсь, этого не хватит.

— Поэтому будет и третий уровень защиты — инженерные сооружения. Смотрите, — я обвёл на карте границы полей. — С востока у нас естественная преграда — река Оболь. С юга — взгорья. Северную и западную стороны придётся укрепить искусственно.

— Частоколом? — предположил Борис.

— Нет, это слишком ресурсоёмко, — я покачал головой. — Создадим засечную систему. Повалим деревья верхушками к противнику, создавая непроходимые заграждения.

Я всматривался в далёкий лес, вспоминая, как в прошлой жизни создавал подобные укрепления вокруг военных лагерей. Борис зашуршал картой, что-то прикидывая.

— Это займёт много времени, — заметил он. — Для засечной линии длиной в два-три километра потребуется бригада лесорубов на несколько недель.

А они сейчас будут заняты подготовкой леса для шахты…

— Начнём с самых уязвимых участков, — согласился я.

Захар, успевший за это время обойти холм по периметру, вернулся с озабоченным видом:

— А ведь засеки эти и волчьи ямы только Трухляков задержат. А коли придёт Стрига? Что тогда?

Я улыбнулся. Старый слуга мыслил в правильном направлении.

— Затем нам нужен и разъездной отряд, способный справиться даже со Стригой. При правильном вооружении и тренировках это вполне по зубам отряду из шестерых бойцов.

Мы снова сели на лошадей и продолжили объезд территории, уже детально обсуждая размещение вышек и трассировку засечной линии.

Когда солнце достигло зенита, мы остановились у небольшого ручья, чтобы дать лошадям напиться.

— Барин, — Захар задумчиво потёр подбородок, — я тут прикинул… Даже с учётом этих сорока гектаров, которые мы распашем весной, урожая с семидесяти гектаров них хватит прокормить от силы двести пятьдесят человек, если год будет удачным, — слуга заёрзал на бревне.

Я кивнул, признавая обоснованность его беспокойства:

— Ты прав. Одного расширения площадей недостаточно. Я планирую комплексные меры по повышению эффективности земледелия, но это серьёзный разговор на другой день, — я поднялся, отряхивая штаны.