Император Пограничья 5

«Стимулятор, — мелькнула отрывочная мысль, — он полностью снял ограничители рефлексов и скорости каналов магической проводимости». Надо было действовать немедленно: звуковая магия, редкая и коварная, могла разорвать мои внутренности за считанные мгновения.

«Он полагается на вербальные и соматические команды, — походя отметил я. — Либо недостаточно тренирован, либо его воля неспособна в полной мере обуздать магию».

В прошлом мире я сталкивался с подобным колдовством. Маги звука, хоть и редки, но чрезвычайно опасны на поле боя.

Усилием воли я активировал Металлический покров. Создание материи из чистой энергии — невероятно затратный процесс, но другого выхода не было. Вокруг моего тела сформировался тонкий слой мягкого, но плотного металла — свинца.

Сам по себе он является идеальным материалом против звука. Тяжёлый, плотный, и, что самое важное, поглощает звуковые волны, а не передаёт их дальше. Он гасит вибрации, ослабляет акустическое давление.

Елецкий, заметив мой манёвр, усилил атаки. Глаза боярина горели неестественной желтизной, а вокруг его фигуры возникла странная аура вибрирующего воздуха. Звуковые удары следовали один за другим, без малейшей паузы, словно он совершенно не чувствовал магического истощения.

За секунду до того, как металл закрыл мне обзор, я отметил, как вены на его шее и висках вздулись и посинели — явный признак того, что препарат перегружал каналы циркуляции магической энергии.

Этот стимулятор, похоже, временно снимал естественные ограничители человеческого тела, позволяя пропускать через себя опасные объёмы силы. Он сжигал свою жизненную энергию в обмен на кратковременное усиление.

Я невольно поморщился, представляя, что сделает с его органами такая нагрузка. Даже если я его пощажу, он серьёзно повредит собственные энергетические каналы."

"Воздух вокруг оппонента буквально вибрировал от концентрированных звуковых волн, но теперь они ударялись о свинцовый покров и теряли большую часть разрушительной силы.

Проблема была в другом — свинцовый панцирь полностью закрывал меня, включая глаза. Иначе звук проникал бы через малейшие щели. Я был вынужден полагаться на иное чувство — своё восприятие камня. Концентрируясь на вибрациях, передаваемых через каменную площадку, я мог определить местоположение Елецкого.

Потеряв в скорости, я приобрёл неудержимость йотуна и пошёл на сближение с противником.