Император Пограничья 5

К тому же, установление связей с влиятельными аристократами могло пригодиться в будущем, особенно если Елецкий и его покровители решат отомстить.

Поместье Горчаковых оказалось величественным особняком с башенками и витражными окнами. Меня встречал сам граф — высокий мужчина с военной выправкой и проницательным взглядом.

— Рад видеть вас в моём доме, боярин Платонов, — Константин Ольгердович крепко пожал мне руку. — Прошу, проходите. Виктория с нетерпением ждёт возможности познакомиться с героем, зачистившим Мещёрское капище!

Внутреннее убранство особняка впечатляло: старинная мебель, картины, портреты предков в тяжёлых рамах.

В гостиной меня ждала дочь графа — стройная молодая женщина в строгом тёмно-синем платье с высоким воротником и узкими рукавами. Её гордая осанка и уверенная поза сразу привлекали внимание. При ближайшем рассмотрении она оказалась не столько красивой, сколько интересной. Волевой подбородок, высокие скулы и прямой, даже несколько настороженный взгляд серых глаз придавали её лицу решительное выражение.

В отличие от большинства девушек её круга, она не стремилась подчеркнуть свою женственность пышными юбками, кружевами или яркими украшениями. Напротив, её наряд отличался строгостью и сдержанностью: приталенный жакет со стоячим воротником, узкая юбка до середины икры, минимум аксессуаров. Даже её туфли были скорее удобными, чем изящными.

Глядя на графиню, я сразу решил, что глава рода, вероятно, хотел мальчика-наследника, и это невольно наложило отпечаток на воспитание его дочери. В её манере держаться, говорить и одеваться чувствовалась привычка к мужскому обществу и мужским занятиям. Возможно, отец растил её как будущую главу семьи, передавая ей те знания и навыки, которые обычно доставались сыновьям.

При этом в ней не было ничего мужеподобного или грубого. Скорее, она производила впечатление сильной, уверенной в себе личности, которая знает себе цену и не стесняется быть собой.

— Боярин Платонов, позвольте представить мою дочь, Викторию, — произнёс граф с нескрываемой гордостью.

— Наслышана о ваших подвигах, боярин, — Виктория протянула мне руку для рукопожатия, а не для поцелуя, чем сразу выделилась из сонма светских барышень.