Император Пограничья 5

«Прохор Платонов: Последний романтик Пограничья» — так она назвала свой будущий материал, уже предвкушая, как он взорвёт её блог. История о петухе точно получит массу лайков, а образ воеводы, спасающего людей из подземелий злодея-князя, заставит трепетать сердца подписчиц.

* * *"

"Утренний свет просачивался сквозь занавески, когда магофон на столе мелодично зазвонил. Я протянул руку и принял вызов, увидев на экране имя Родиона Коршунова.

— Началось, — произнёс он без приветствия, и я уловил нотки удовлетворения в его голосе.

Я отложил магофон и подошёл к окну. Улицы Сергиева Посада уже наполнялись торговцами и ремесленниками, спешащими на работу. Сколько среди них таких, как Большелапофф? Сколько прятали тёмные тайны за респектабельными фасадами лавок и магазинов?

— Заслуженная расплата, — ответил я, вспоминая, как этот купец пытался натравить на меня бандитов.

Следующие несколько дней информация поступала регулярно. Коршунов умело дирижировал кампанией, заставляя думать каждого её участника, что идея исходит от него самого. Несколько анонимных писем в налоговый приказ, намёки о прошлых грехах купца, подброшенные нужным людям слухи о связях с преступными элементами — и механизм был запущен.

Родион действовал с размахом, и какой-то залихватской удалью, сплетая вокруг Большелапоффа паутину вроде бы разрозненных действий, ведущий к единому и закономерному итогу.

Сначала мне показалось даже, что Коршунов хочет произвести на меня впечатление, как на своего нанимателя. Но после понял, что бывший разведчик, что называется «засиделся» не имея ресурсов и возможностей, и сейчас «отрывается по полной», наказывая мошенника, с помощью его же методов.

Полина, управлявшая нашим представительством, сообщила, что к ним начали обращаться бывшие клиенты Большелапоффа.

— Люди боятся иметь дело с магазином, который в любой момент могут конфисковать, — объяснила она, перебирая счета. — Наша выручка выросла на сорок процентов за неделю.

К концу недели я лично наблюдал результаты нашей работы. Проходя мимо «Большелапоффа и сыновей», я увидел зияющие пустотой витрины. Магазин, ещё месяц назад работающий хоть как-то, превратился в унылое заброшенное место, окружённое аурой неудачи и краха.