Император Пограничья 8

Защитники заняли позиции, но Семён видел тревогу в их глазах. Без магов, без колдовства — только обычное оружие против орды, которой неведома усталость, боль или страх.

Семён понял — это конец. Без магов им не продержаться и часа.

Глава 22

Лорд Бездушных или Кощей, как называли его глупые крестьяне, наблюдал за началом штурма с холма в трёх километрах от Угрюма. Его форма едва напоминала то, чем он был когда-то. Воздух вокруг него становился тяжёлым, на траве появлялся иней, а редкие деревья поблизости покрывались чёрными прожилками увядания.

Через сознание подчинённых он видел, как его армия катится к стенам неудержимой волной. Тысячи глаз показывали одну и ту же картину — укрепления острога, защитники на стенах, вспышки выстрелов. И пустоту там, где должны были мерцать ауры магов.

Маги исчезли. Все разом, словно их никогда и не существовало. В прошлые разы это настораживало — слишком похоже на ловушку. Однако вчера он смог проникнуть в сознание одного из вражеских бойцов и уловил обрывки беседы.

Воевода говорил с помощниками о шести часах беспомощности. О том, что патроны на исходе, а продовольствия хватит на неделю при урезанных пайках.

Подслушанные слова подтверждали то, что он начал подозревать после нескольких исчезновений вражеских магов — защитники нашли способ временно скрывать чародеев от его восприятия.

Обычно он чувствовал всех людей в обширном радиусе — даже простолюдины, лишённые полноценного дара, несли в себе искру жизненной силы, крохотное эхо магии, мерцающее в ментальной проекции мира.

Маги же горели как факелы. Но когда применялось это средство, они исчезали полностью — не приглушались, не тускнели, а пропадали, словно умерли. Никакой искры, никакого следа. А через несколько часов возвращались в поле его восприятия, как ни в чём не бывало. Эффективно. Достойно уважения, но в конечном счёте бесполезно. И теперь, когда этот ресурс исчерпан, острог остался без своей главной силы.

Воевода Угрюма проявил себя как грамотный тактик. Использовал ограниченные ресурсы с максимальной эффективностью, выматывал противника, искал слабые места.

Такое поведение было… знакомым. Словно эхо чего-то давнего, почти забытого.

Память пришла не из его собственного прошлого, а через роевую связь — последние мгновения одного из Жнецов, павшего при первом штурме. Золотисто-русый воин с холодными зелёными глазами, в руках массивный боевой молот, движения отточены сотнями сражений, но дело было не в мастерстве владения оружием.