Их новогодний подарочек (СИ)

Вы меня разрываете на части тут! — топнув ногой, я скрестила руки на груди, ощущая, как холодок пробегался по спине. Все инстинкты вдруг обострились: дыхание стало рваным, когда я ощутила ладони на пояснице. Вздрогнув, я даже не успела обернуться, как вкрадчивый голос донесся до уха с одной стороны, а затем утробный и рокочущий с другой.

—Тшш, не нервничай, — горячие губы скользнули по шее вниз, обводя каждый позвонок.

Задохнувшись от такой близости, я даже не сразу поняла, кто это был, кто коснулся меня первый.

Открыть глаза казалось абсолютно невыносимой задачей. Взглянув вниз, я распознала мощное тело Даньки слева. Большие ладони водили по позвоночнику вниз, а затем скользнули под футболку и перетекли на живот, разливая дрожь по телу.

Я ощущала, как колени подкашиваются, превращаясь в желе. Но вместо очевидной реакции — бежать, я лишь заскулила и попыталась оттолкнуть от себя руки, тянущиеся ко мне с двух сторон.

Нет. Я не должна. В глазах защипало, я заскулила и, схватившись за руку Демида, попыталась оторвать ее от себя, пока мое тело уворачивалось от касаний Даньки.

—Нет.

—Почему нет, малышка? — Данька обошел меня спереди, коснувшись носом моего, а затем опалил горячим дыханием обветрившиеся губы. Мои глаза намертво приклеились к подрагивающему кадыку, не в силах подняться выше.

—Потому что я не игрушка для постельных утех.

—Глупости, ты просто наша. Наша. Маленькая девочка, — Демид зарылся в мои волосы двумя руками, оставляя смазанные поцелуи на плече. Застонав не то от боли, не то от этих губ, дарящих чистое наслаждение, я снова попыталась отстраниться, но Данька уперся одной рукой в мою грудную клетку, а второй поддел подбородок, заставляя смотреть на себя.

"—Ты наше все, Ленок, и никуда уже не денешься. Никогда не денешься. Очень сложно противостоять тому, что в нас загорается в твоем присутствии. И даже когда тебя нет, выкинуть из головы невозможно. Невозможно так сильно желать тебя и не сметь коснуться, малыш, — столкнувшись лбами, я дышала Данькой. Его воздухом, что вырывался из пухлых губ. А со спины на меня давил Демид, оставляя жалящие поцелуи на лопатках.