Игры героев

По нему тоже прямо, а потом я скажу… Ты темный, да? Странно, что я не почувствовала отторжения.

– Серый я, сумеречный.

– Такое бывает?

– Тс-с! Хватит болтать.

Мы старались идти тихо, но шаги метались в узких проулках, и казалось, что марширует целая рота, это жутко раздражало, потому что поход планировался тайный. А еще в воздухе витала опасность. Где-то неподалеку бродят таинственные призраки, если попадешься им в лапы – амба, то есть, Шамба полная.

Явочная квартира повстанцев находилась в ничем не примечательном каменном доме, с двух сторон зажатом пемзовыми выпуклостями, приспособленными под жилища.

Деревянная дверь с медной отполированной ручкой, листки клевера в углах дощатых ставней. Под козырьком – колокольчик с привязанной к язычку цепочкой.

Ярина поднялась по ступенькам и постучала, кивнула мне: подходи, мол. Но я не спешил, ждал, когда донесутся шаги и зажжется свет.

– Входите, – проговорил незнакомец и посторонился, пропуская нас.

Глава 8

Дверь захлопнулась, и воцарилась кромешная тьма, теперь и я ничего не видел. Но в руке незнакомца вспыхнул факел… Нет, не факел – сгусток мерцающего света, похожий на шаровую молнию.

Миновали просторный холл, обошли круглый неубранный стол в середине столовой. Незнакомец нажал что-то в стене, и ее часть подвинулась, открывая узкий лаз.

Как я и догадался, за стеной был потайной ход в подземелье, туда и направились.

– Зап – не город, а прямо муравейник, – не выдержал я, вспомнив тайный алтарь Хатбора. – Весь пронизан тоннелями. Кто их вырыл?

Идущая впереди меня Ярина дернула плечом:

– Когда сюда пришли наши предки, Шамба уже была, тут обитали только кобольды, но они не могли такое сделать, они отсталые совсем и дикие, только сейчас более-менее пообвыклись. Раньше тут гномы жили, но ушли – нечего им здесь ловить. Вся гора – сплошной лабиринт, да и город стоит на катакомбах.

"– Я уже говорил, что вряд ли, – подал голос незнакомец. – Нет тут руды и никогда не было – почвы неподходящие, а если это каменоломни, то где постройки из камня? Шамба – монолит, изрытый ходами, как сырная головка. Что в сердце горы, не знает и сам Мозговик.

Соображает, подумал я и отметил, что манера разговора повстанца мне нравится, толковый малый.

– Мое имя – Арк, – представился я.