Право на семью (СИ)

А утром выйдя к завтраку, застаю на кухне военный совет.

- Ира поедет со мной, - постановляет мой брат. – Сегодня после дождя дорога скользкая. Мало ли…

- Да мы вроде тоже водим аккуратно, - замечает Сергей, один из парней Петра Васильевича.

- Хорошо, - кивает тот. – За рулем твоей тачки, Боря, поедет Серега. Я с вами. Сяду впереди. А ты с сестрой сзади. Два мерса пойдут отдельно. Разными путями, чтобы никто не догадался… - осекается он, заметив меня.

- Доброе утро, - лепечу, проходя к столу. И в очередной раз радуюсь Борькиному присутствию.

- Давай, Ира, быстро завтракай и поедем. Все тебя ждут, - командует мой невыносимый брат. И в этот момент мне его треснуть хочется.

Наскоро пью чай с бутербродами. И уже из машины отправляю эсэмэску Криницкому.

«Еду тебя реанимировать».

«Жду», - приходит ответ.

Кошусь в окно на проезжающую мимо старенькую Тойоту. И в ужасе замечаю, как медленно опускается стекло, а в черном проеме мелькает ствол и мерзкий оскал какого-то налысо бритого парня.

- Пригнись! – орет Борька, накрывая меня собой.

Но убийцы проезжают чуть дальше и, поравнявшись с черным мерсом из нашего кортежа, открывают огонь.

- Твою мать! – кричит Сохнов, доставая из кобуры пистолет. Открыв окно, стреляет по колесам. И кажется попадает в Тойоту. Она теряет управление и въезжает в столб.

- Ты как? – встряхивает меня брат.

- Н-нормально, - лязгаю зубами от страха.

Глава 38

- Из машины не выходить! – холодно велит брат, а сам кидается к перевернутой Тойоте

Киваю ему глупым болванчиком. Сердце бьется как ненормальное. Если бы не Борька, я бы сейчас ехала в черном мерсе и в меня бы стреляли.

В меня?! В нас…"

"От охватившего ужаса обнимаю живот обеими руками и сгибаюсь в пополам. Кто хочет убить меня и зачем? Это какая-то ошибка. Я же никому ничего плохого не сделала. А чтобы покушаться на две жизни сразу нужны веские основания.

«Мальчик мой родненький, никому не позволю тебе навредить. Я с тобой. Всегда рядом. Все будет хорошо, мой любимый», - всхлипываю в отчаянии.

Рядом на кожаном сидении дребезжит сотовый. Делаю глубокий вздох. Утираю глаза и только потом отвечаю.

- Да, Степ…

- Ты едешь ко мне, Ирочка? – рокочет он в трубку. Радостный, нетерпеливый.

- Степа, в нас стреляли! – реву в трубку. – Я боюсь!

- Что? – в ужасе хрипло переспрашивает Криницкий.