Игрушка для хищника

Дверь так смешно прикрывает, — будто дышит на нее, чтобы не скрипнула.

Мостится.

Смешно так вздыхает и устраивается на плече.

Глупая! Лучше бы жизнь свои мелкую спасала, лучше бы пролезла и застрелить меня бы попыталась, — так нет, — по щеке гладит и губами шевелит, хоть слов и не слышно. А я хоть и не вижу, но чувствую. Каждый жест ее чувствую и перед закрытыми глазами вижу. И сердечко маленькое так часто бьется, что даже жарко от него становится. И запах этот ее — одуряющий. Так бы и впитал ее всю в себя.

— Ты чего пришла? — сжимаю руку и получаю в шею рваный всхлип.

— Спать не могу, — и все равно по лицу моему ладошкой водит. — Кошмары снятся.

Ох, девочка, да я — твой самый жуткий здесь кошмар!

— А я, значит, такой страшный, что их от тебя отгоняю, да? Даже твои кошмары меня боятся?

— Не страшный, — вот же упрямая, и ручонками своими за шею обнимает. — Ты… С тобой мне хорошо. С тобой я сплю спокойно. И тепло мне, когда ты рядом. Здесь, — прижимает руку мою к груди, а меня в жар и холод ледяной бросает одновременно.

— Дурочка, — убираю руку и кулаки сжимаю до хруста. Чего стоит заставить себя не прикоснуться к ней! К ее коже — такой нежной, бархатной, к губам ее — мягким, сладким… Но я не прикоснусь. Нельзя. Не-воз-мож-но!

— Не бывает рядом со мной спокойно, Света. Как угодно, — но только не спокойно. Не то ты ищешь. И не там.

— Угу…. Мммммм….. — и рука ее уже по груди ползет. Узоры какие-то свои пальчиками выплетает. А у меня сердце колотится как бешенное, разбить ребра и выпрыгнуть готово.

— Ладно, спи, что с тобой делать? — но она уже и не слышит. Сопит себе сладко.

И сам не замечаю, как проваливаюсь рядом с ней в сон. Убаюкивает, как котенок своим урчанием на груди. Это — мне с тобой спокойно, маленький ты светлячок. Так спокойно, как в жизни не было. И уже не будет. Все инстинкты мои звериные куда-то пропадают, когда она на моей груди. Сейчас бы встала и висок выстрелила, — а я бы и не дернулся, наверно.

* * *

— Ты уезжаешь, — даже не жду, когда откроет глаза, — знаю, чувствую, что уже не спит.

— Неееет, Артур! — потягивается и улыбается. Как будто вот то, что я говорю — несерьезно. Как будто вот со мной спорить можно.