Игрушка для хищника

Хм… Кажется, он, суровый и непрошибаемый, к Альке все-таки неравнодушен, — впервые вижу, чтобы у него появлялась улыбка, — а она появляется, правда, когда Алька поворачивается к нему спиной и не видит. Командует им, — сухо, устало, — но тоже усталости не показывает.

— Привет, Аль. Что-то случилось? Ей хуже?

Окидывает меня пустым взглядом и только качает головой.

Похоже, отвечать и разговаривать со мной не собирается.

— Не хуже. Так же, — все-таки роняет, так и не поздоровавшись и уходит обратно в спальню к девчонке.

— Змей, хватит на побегушках у Алины Алексеевны бегать, — усмехаюсь, глядя на то, как его лицо снова становится бесстрастным, без всякой эмоции. — Я позавтракаю — и едем девок домой отправлять.

Да, я лично проконтролирую, чтобы они добрались. И охрану свою на первые дни оставлю. Альбинос, вроде как, меня услышал и нарываться не должен, — глупо, да и не выгодно ему, — но хрен его знает. Я бы, например, хрен бы прогнулся. Наоборот, — нагло бы, из-под носа увел, если бы меня прогибать кто-то вдруг решил.

Я бы, блядь, лучше бы бабло потерял, — но мордой в грязь ткнуть себя не позволил.

Не дошел я пока до этих расчетливых и взвешенных раскладов. Для меня бабло — это только средство. И по херу, сколько ты его потеряешь. Главное, — чтобы нагнуть тебя никто не смог. Даже чтоб не подумал.

Но я, блядь, не знаю, что творится у Альбиноса в голове. Многие курвятся, и начинают жопы лизать ради лишнего миллиона. Всем, причем, и еще при этом улыбаясь. Я бы, блядь, лучше сдох. Как будто бабло может тебе компенсировать ощущение себя полным дерьмом.

Уже через полчаса мы со Змеем у того самого дома.

По дороге в аэропорт все-таки замечаю людей Альбиноса, — хрен его знает, то ли все-таки попытаться хотел, то ли просто проверяет, под моей ли они защитой. Под моей, Альбинос. Под моей. Можешь даже не сомневаться.

Из аэропорта еду к Манизу, — раз уж пошло такое дело, то нужно зачищать то, что осталось. И заодно перевозки проверить, на предмет того, куда там Альбинос еще успел влезть.

Снова возвращаюсь домой ночью, вымотанный до края.

И все равно — прежде, чем отрубиться, снова захожу к девчонке.

Мечется по постели, волосы — слипшиеся, мокрые, а я сижу, как идиот, и руку ее держу.

Так когда-то возле Миры сидел, — меня переносит, будто машиной времени.