Игрушка для хищника

Да так, что она всю жизнь дергаться будет об одной мысли про секс. Можешь мне поверить.

— Зря ты так, Альбинос. Вот таки — зря.

— Нет, Тигр. Ты уже сломался. Вот когда мне все свое на блюдечке принес, — уже ничего от твоего стежня не осталось. А после всего, что я с девкой твоей сделаю — ни хрена от тебя не останется. Тебя ногами пинать скоро будут. Все, кроме самых ленивых. Ссать на тебя будут те, кто раньше боялся.

— Бывай, Альбинос, если не передумал. Увидимся.

— Зря лицо держишь. Не поможет, — летит мне в спину, но мне уже без интереса.

«Света у меня» — пиликает телефон смс-кой. — «Уже едем».

Вот — спасибо за это, Морок! Шансов, что я получу это сообщение, было один на миллион. Я бы на его месте — не прислал бы.

— Твою мать, гребанный Тигр! — доносится рев со стороны окна, но я уже запрыгиваю в свою тачку. Пуленепробиваемую, между прочим, — на меня запоздало теперь полился целый дождь свинца. Похоже, хозяину уже доложили!

Глава 25

* * *

Я несусь по трассе, как сумасшедший.

Ливень свинца превращается в настоящий ливень, — тяжелые капли осени херачат по металлу. Оглушая.

Оглушая на хрен, вытравливая все, что было в последние дни, недели.

А было ли оно вообще?

Нет. Не было.

Ничего не было, пока не было и ее. Пока не мог прикоснуться к ней, прижать к себе, услышать ее голос, — ни хера, никакой жизни не было!

И только сейчас я начинаю дышать, начинаю воздух чувствовать.

Только сейчас — под этим безумным ливнем, на этой невозможной скорости.

Потому что лечу — к ней. И все остальное — по херу.

Что она скажет?

Как встретит?

Все неважно!

Лечу навстречу, хохоча, запрокинув голову.

Я — жив, блядь! И не потому, что Альбинос не выстрелил, а потому, что она уже так близко!

Херачу со всей дури по тормозам, перекрывая дорогу встречной машине. Даже вижу, как искры летят из-под колес.

И вылетаю под оглушительный, ледяной ливень.

Не чувствую. Ничего не чувствую, — ни плеча, ни ледяной воды, что льется за воротник.

— Что, Морок, привидение увидел? — хохочу, обнимаясь с тут же вылетевшим из машины другом.

— Охренеть, Тигр, — хохочет, кажется, до конца не веря, щупая мои плечи. — Просто охренеть!

Не поверил бы, но, кажется, в его глазах что-то блеснуло? Дождь, наверное. Да.

— Где?

— На заднем сидении.

Чуть не выдираю эту дверцу, дергая на себя.

Света, уложенная на сидение, дергается.