Игра в кубики

– То есть… ты, Чумак, хочешь сказать… – с трудом вывернул Пострельцев, потирая ладонью левую половину груди, – хочешь сказать… что Пашкина дочь… да я ее, наверное, даже не узнаю, а она меня наверняка и не помнит… не может быть…

– А между тем она была у вас в доме, – вмешалась Полина, и Пострельцев вздрогнул всем телом.

– Как?! Когда?!

– Вы вызывали «Скорую помощь» для супруги, и в приехавшей бригаде была фельдшер Виктория Негрич.

– Негрич? – нахмурил брови Пострельцев. – Ах, ну да – Светка же дала ей свою фамилию по мужу… Странно, как я не обратил внимания… не узнал… не до того было, с Диной совсем плохо, у нее сердце больное… Но ведь Даша уже была… ее… ну… потому и у Дины приступ случился, – он не смог заставить себя произнести слово «мертва» по отношению к своей дочери, оно словно застряло у него в горле.

– Даша была уже мертва, – повторила Полина, – но Валентин – еще жив. И вы живы, и ваша супруга. Но через пару дней все изменилось.

– Думаете, это она?

– А вы так не думаете?

Пострельцев дрожащей рукой вытянул сигарету из лежавшей рядом с ним пачки, сунул в рот, зашарил по столу в поисках зажигалки. Чумаченко щелкнул своей, поднес огонь к кончику сигареты, и Пострельцев, глубоко затянувшись, закашлялся.

– Я не знаю, что думать. Но Пашкина дочь… – он покачал головой. – Нет, вряд ли.

– Почему? Она могла узнать о том, что вы присвоили акции, принадлежавшие ее отцу, например.

– Никто не доказал, что я убил Пашку, ясно?! – вспылил Пострельцев. – И вы не хуже моего об этом знаете.

Чумаченко ехидно улыбнулся:

– Ты не пыли, Ваня, не надо. Можно ведь напрячься и дело-то заново открыть. Сложно, но можно. Так что потише давай, не голоси тут."

"– Ты, Чумак, палку-то не гни, может ведь и в обратную сторону отлететь. Твои доказательства на суде в пух и прах рассыпались, не помнишь?

– Я же сказал – не пыли, – чуть хлопнув по столешнице ладонью, повысил голос Чумаченко.

– Не знала она! – тоже хлопнув по столу, заявил Пострельцев.