#идикомне

Например, Данияр, или для него – Диск.

– Почему ты их прячешь? – раздался спокойный голос над водной рябью.

Резко вскинула взгляд к его лицу и увязла в сосредоточенном на мне взгляде голубых озёр. Сегодня, отчего-то, они казались особенно яркими.

– Кого «их»? – нахмурилась, не понимая, когда успела потерять нить разговора.

– Глаза, – ответил он всё так же спокойно, продолжая смотреть на меня без капли иронии.

– Они, вроде, на месте. Один из них – точно, раз я тебя всё ещё вижу.

– Из-за линз, наверное, не так хорошо?

– Достаточно.

– Без них гораздо лучше.

– Не мне, – отрезала резко и снова вцепилась в полотенце, которым стала натирать столешницу и проклинать Диму на всех известных мне языках: русском и матерном.

– И всё-таки, – стоял он на своём. – Почему ты прячешь свои глаза? Да так тщательно, что даже твоя соседка ничего не знает?

По спине пробежал холодок, на затылке волосы встали дыбом, ногти впились в жесткую ткань полотенца:

– Ты ей рассказал? – вперилась в него взглядом и поймала почти оскорбленную моську.

– Завуалированно спросил о цвете твоих глаз. Она не догадалась. Просто ответила, что они у тебя слишком темные для цвета твоих волос.

– Больше не лезь и вообще забудь о том, что видел. Ясно? – смотрела на него пристально. Полуулыбка слетела с его губ, оставив место недовольству.

– Почему? Это ведь не уродство…

– Тебе-то откуда знать? – с трудом сглотнула горький ком воспоминаний.

Озёра напротив померкли и перестали казаться такими яркими. Словно солнце над ними заслонило черными тучами. Его взгляд сполз к моей шее, будто он мог видеть с каким усилием и болью я глотаю горечь, пытаясь придушить её внутри себя и не дать ей разрастись, чтобы снова уничтожить.

– Прости, – произнес Климов, глядя на меня из-под сведенных бровей.

– Тебе не за что извиняться, – продолжила я излишне тщательно натирать столешницу. – По крайней мере, сегодня.

Повисло долгожданное молчание, но каждой своей клеточкой я чувствовала, как наэлектризован между нами воздух.

– Твоя смена кончается через десять минут, – к моему облегчению Климов сменил тему разговора. Но облегчение оказалось слишком коротким. – Я подвезу тебя до общаги…

– Слушай, – вспылила я. Замерла с полотенцем в руке, вжимая его в столешницу.