#идикомне

 – Ты с нами?

С лица его стекла краска. Губы превратились в тонкую белую нитку. Грудь слишком очевидно и часто заходила под тканью застиранной футболки. Запах перегара в палате усилился в разы.

– Ясенька, – вклинилась мама, нервно хохотнув. Бросила взгляд на даму со сканвордом, сильнее смяла букет в руке и, наконец, снова посмотрела на меня. – Ну, что ты, в самом деле?! Ну, поругались немного родители, бывает. Не первый раз же…

– Вот именно! – стоять на месте и в вертикальном положении мне позволяла только дверная ручка, за которую я все еще держалась.

– Ясенька, ты еще молодая и… – начала мама заискивать.

– Я или он? – оборвала её резко.

Я устала. Я устала не только за эти дни. Я устала за всю свою грёбаную жизнь без единого светлого пятна. Пусть всё это решится здесь и прямо сейчас. Раз и уже навсегда.

– Ясенька… – выдохнула мама. Букет в её руках задрожал.

– Я или он? – спросила я повторно с нажимом.

– Ты ещё молодая и…

– Ясно, – выдохнула я бесцветно.

В груди лопнул шарик, наполненный гноем. Чувства и эмоции выключились.

Больше не сказав ни слова, вышла из палаты, плотно закрыв за собой дверь.

Ну, вот и всё…

На этом достаточно.

Шаг за шагом, выходя из больницы, ускорялась, пока не перешла на бег. В груди горело острой болью, глаза жгло непролитыми слезами, а я всё бежала, сама не зная куда и зачем.

Просто быстрее, подальше, и без оглядки. Просто, чтобы оказаться как можно дальше от зловонного места, в котором мне пришлось прожить восемнадцать лет.

Бег прекратился только в городском парке, который был плохо освещён. Я выдохлась. Устала. Бредя в темноте, не имела четкого маршрута и цели, пока не наткнулась на старую скамейку, которая видела столько моих слёз, что должна была утонуть в этом парке.

Без сил рухнула на нее, подтянула ноги к себе и протяжно взвыла, выпуская из груди всю боль и отчаяние.

Холодный ветер шелестел опавшими листьями, гоняя их как трусливых тараканов по парку, забирался под одежду и вынуждал съеживаться. Легла на скамейку, прикрыла глаза, но уже не могла остановить тихий плач, что сотрясал всё моё тело вместе с морозом, пробирающим до костей.

Остаться бы здесь, в темноте, навсегда.