Игра не для слабых: Дорога на юг

Слышится ещё несколько вскриков. Всадники бьют почти в упор и начинают попадать в бойницы вагенбурга. Выбивают стрелков, но и сами тут же падают, скошенные дождём из арбалетных болтов.

— Их там три сотни, не меньше, — орёт десятник, взводя козьей ногой свой самострел. Айлин и Бъянка за нами не поспевают, — Если прорвутся внутрь, то нам…

Договорить он не смог. Выронил арбалет и судорожно схватился рукой за горло. Начал скрести ногтями по шее, что-то неразборчиво хрипя. Будто бы воздух разом превратился в дерущий глотку наждак, отказавшись пропихиваться в лёгкие.

Послышался сухой сдавленный кашель. Боец, стоявший справа от меня, сделал шаг к выходу. Покачнулся. Схватился рукой за бойницу, пытаясь удержаться на ногах. Не смог этого сделать и упал на колени. С его губ свисала тонкая нитка слюны."

"У меня закружилась голова. Глаза начало щипать, а воздух в горле встал комом. Руки рефлекторно успели сжать спусковую скобу арбалета. Один из всадников покачнулся в седле, упал, зацепился ногой за стремя и потащился по грязи вслед за своей лошадью.

Но на большее у меня сил не хватило. Глаза резанула острая, нестерпимая боль, тут же перетёкшая в нос и горло. Я попробовал выдохнуть. Вытолкнуть это из себя. Но вытолкнуть было нечем.

Топот копыт удалялся. Похоже, враг обогнул наше укрепление с двух сторон и теперь собирался развернуться, чтобы атаковать снова. Где-то вдалеке всё ещё щёлкали арбалеты и звучали отрывистые команды. Орал Бернард, приказывая жёлтой десятке вытаскивать людей из поражённых телег.

Всё это сделалось вдруг каким-то блёклым, далёким и неважным.

Важной осталась лишь одна вещь. Узенькая полоска света, падавшая на грязные, потёртые доски. Это был выход из фургона. Крохотная дверца, через которую внутрь просачивался свежий воздух. Я попытался сдвинуться вперёд. Дойти до неё. Но мир содрогнулся. Пол под ногами покачнулся, бросив меня на колени.

Нет… Нельзя сдаваться… Сражение ещё не окончено… Нужно добраться…

Мысли начали путаться. Полоска света расплылась, превратившись в неясное, тусклое пятно.

Вновь послышались крики. Пол фургона мелко дрожал. Конница развернулась и вновь рванула к нашим укреплениям.

— Фашины! Они бросают фашины! (вязанки легковоспламеняющегося хвороста)

— Эйнур, Матош, готовьте вёдра! — послышался крик Бернарда, — Остальные — продолжайте…

Договорить он не успел. Его команды заглушил громкий треск досок, ржание лошадей и крики оказавшихся в ловушке солдат. Вагенбург захлестнула ярость степи.