Язва на полставки

Глянь как просто, да? К сведению приняла, тихо ухожу.

Могу в принципе больше не мельтешить. Чтоб не надоесть ненароком.

Собираюсь свалить, но меня хватают чуть ли не за шкирман и притягивают обратно. Зашибись. То орали, теперь обниматься лезут. А я что должна сделать? С коленки зарядить? Я, если что, злая.

— Прости, — меня прижимают к себе так крепко, что шляпка слетает с головы. В последний момент её ловлю. — Погорячился. Но ты не должна приходить. Тебе тут не место.

Злость медленно тает, но осадок остаётся. Ненавижу, когда повышают голос.

— А где мне место? — сложно, но удаётся вырваться. Не настроена я больше на милование. Перегорела. — У тебя дома? В твоей кровати?

— Том, не начинай. Давай обсудим всё позже. Я реально занят, — снова пиликает кодовый замок и к нам заходит голая девица. В смысле… полностью голая. Ниточки из стринг за одежду не считаю, они там особо ничего не закрывают. Кстати, я её уже видела. Это та блондинка, с которой мы пересеклись… тут же.

— О, босс. А я к вам как раз, — оживляется она. Ни грамма стеснительности. Светит грудью, как новыми серёжками. — Можно сегодня пораньше уйти? У меня самолёт рано утром, а я ещё чемоданы не собрала. Помните, я говорила: мама приболела, надо помочь.

Ух ты, какая примерная дочь. А мама, интересно, знает, чем зарабатывает на жизнь дочурка?"

"— Во сколько заканчивается смена? — стоит отдать должное, Игнатенко на болтающиеся перед его носом вздёрнутые сиськи третьего размера смотрит так же внимательно, как и на муху, застрявшую в лампе на потолке.

— В четыре.

— В два можешь уйти.

— Спаси-и-ибо! — ликует блондинка и только сейчас замечает меня. — Ой, привет.

Мы же уже виделись, да?

— Ага, — только и могу что «гукнуть». А вот я как раз изо всех сил стараюсь не пялиться на её прелести. И нет, я не извращенка. Это зависть.

— Ну здорово. Удачи, — машет она мне ручкой и, вихляя подтянутым задом, упархивает в дальнюю часть помещения, где за открытой дверью угадывается гримёрка стриптизёрш.

Задумчиво прицыкиваю, оттягивая ворот платья и рассматривая собственную грудь. Я не доска, но до таких объёмов мне ещё кушать и кушать капустку.

— Да, — выношу неутешительный вердикт и совсем не по поводу своей скромной двоечки. Живу же столько лет и ничего, не жалуюсь. — Вижу, что занят. Не буду мешать.

— Стой, — тормозят меня с тяжёлым вздохом. — Стой, сказал. Я тебя отвезу.

— Не надо.