Язва на полставки

— Да мы… это… — Кристина пунцовеет, стискивая на груди полотенце. Моё полотенце так-то, но я не в претензиях, если что.

— Цветы поливали, — прихожу ей на подмогу, прекрасно помня, что кроме дохлого кактуса в этой квартире ничего не найдёшь. — Вы на меня не обращайте внимания. Я только за зарядкой заскочила. Сейчас убегу.

— А чего сразу не за чемоданом? — холодно интересуется Даня и, более не удостаивая меня вниманием, уходит в комнату.

— Ох, — кривлюсь от резкого хлопка дверью. — Он сильно злится, да?

— Он беспокоится.

— Да уж вижу, — многозначительно киваю на видок собеседницы. — Так беспокоится, что решил спустить пар.

— Не будь такой ядовитой. Ему вчера потребовался целый вечер и бутылка вина, чтоб успокоиться.

— Ага. Бутылка вина и ты, — блин, простите. Оно само рвётся. Я не в силах удержаться. — Так что… Вы теперь вместе?

— Сомневаюсь. Он этого не хочет.

Прикол.

— Трахаться хочет, а отношений нет?

— Говорит, не хочет втягивать меня в воронку, в которую уже засосало тебя.

— О, — настал мой черёд удивляться.

— В двух словах. И этого хватило, чтобы призадуматься.

— На счёт чего? Нравится ли тебе мой брат?

— Нет. Нравится, конечно. Но согласись, всё это слегка пугает. Да и чего толку лить воду? Мне ясно дали понять, что двери закрыты.

— Когда двери закрыты — лезут через окно.

— Да, — слабо улыбается Кристинка. — Я помню, ты можешь.

— Да не обо мне речь. О тебе. Надо же пытаться. Не сдавайся. Компромиссы, всякое такое.

Мда. Нашёлся тоже гуру любовных дел.

— Именно поэтому я всё ещё здесь, — резонно замечают мне.

— Вот пока и оставайся, — брезгливо отлепляю от тела влажную и уже холодную майку. — Я буквально на пять сек. Переоденусь и свалю.

— Не надо. Не уходи из-за меня. Мы всё равно собирались прогуляться.

— Прихватите каноэ. Если опять пойдет дождь, Нева выйдет из берегов, — засовываю яблоко обратно в зубы и ушлёпываю к себе.

Хоть и дали добро, но всё равно не хочу портить им момент, поэтому быстро переодеваюсь в сухое, намереваясь слинять. Увы. Меня опережают. Уже натягивая серебристое летнее платье с кучей завязок, слышу в коридоре шорохи. Следом негромкое Кристинино: «мы ушли», стук и воцарившуюся тишину. Ну вот. И с братом не поговорила, и испортила голубкам романтик. Тома-бедома, называется.

Торопиться больше некуда, так что со смачным хрюком плюхаюсь на разобранный диван.