Язва на полставки

— Посмотрим.

Дальше снова едем в тишине. Даже радио не включаем. Солнце слепит в лобовое, приходится надеть очки. Когда тормозим на очередном светофоре закуриваю и краем глаза замечаю, как пассажирка активно клацает ногтями по дисплею.

Сообщение набирает.

— Кристине?

— Нет. Макару.

Хорошо не едем. Чуть педали не перепутал. Зато затяжка идёт не в то горло, выходя через ноздри.

— Что за Макар?

— Тот, с которым у меня должно было состояться свидание, но не состоялось.

Пальцы стискивают руль и едва не ломают сигарету.

— И что он хочет?

— Догадайся. Ещё одного свидания.

— Перебьётся.

— Вообще-то нет, — вот сейчас мы едем и сзади рассерженно сигналят, когда я даю по тормозам. Сигарета всё же ломается. Вышвыриваю огрызки в окно.

— Не понял, — хмуро оборачиваюсь к ней, сверля взглядом из-под опущенных затемнённых стеклышек.

— Я должна с ним встретиться, — пожимает плечами Тома, но в мою сторону не смотрит. — Лично. Неправильно бросать человека по переписке.

Понимаю её понимаю, но принять оказываюсь не готов. Меня не устраивает, что моя женщина собирается идти на стрелку с кем бы то ни было, имеющим мужское гендерное различие. Тем более с тем, кто открыто заявляет, что у него на неё виды.

Однако мы буквально несколько минут назад говорили с ней о доверии… и если она готова довериться мне, будет скотством ставить ультиматумы ей. Тамара пусть и юная, но с головой на плечах.

Но ревновать ведь никто не запрещал.

— Когда?

— Не знаю. На днях. Посмотрим, — смартфон откладывают на приборную панель, устало взъерошивая ещё влажные волосы. — Пока не до него.

И слава богу. Я на сегодня не готов её делить ещё с кем-то, поэтому едем прямой наводкой ко мне. Запру и не выпущу. Шучу. А, может, и нет…

Остаток дня превращается в подобие тихого домашнего вечера, а таких у меня насобирается за последние годы немного. Пальцев на двух руках хватит.

Так что кошара чаще всего остаётся в хате за главного, разжёвывая пачки с сухим кормом. Обожрётся, всё разбросает по полу, снесёт миску с водой, а потом валяется в луже трупом, пошевелиться не может. То ли жадность голодных уличных времён, то ли он просто дебила кусок. Сегодня же Кот охреневает.