Язва на полставки

Заслужил, — нащупываю место удара. Хрустнуло так, словно треснула кость, но вроде ничего. Даже зубы на месте. Радов меня пожалел. Если бы захотел — валялся бы я уже с сотрясением.

Но он в бешенстве. Прям в лютом. Меня с пинка впечатывают в стену, хватая за грудки.

— Это моя сестра! — яростно цедят сквозь зубы. — Сука, ты суешь язык в рот моей сестре!

Хм… если бы только язык. Полагаю, хорошо, что он не знает подробностей.

— Знаю, — только и могу согласиться. Истина-то непоколебимая. — Прости. Я старался.

— Старался? СТАРАЛСЯ?! В городе тысячи девчонок! Тысячи! Но какого-то хрена тебе понадобилась именно моя сестра! Почему? — кулак впечатывается в бетонное препятствие аккурат возле моего лица.

 — ПОЧЕМУ, ТВОЮ МАТЬ?

— Потому что влюбился.

— Влю… — Даня осекается на полуслове, недоверчиво пятясь. Настолько опешил. — Гонишь?

— А я когда-нибудь шутил на такую тему? — спокойно отвечаю я.

Молчание. Разумеется, молчание. Мы слишком давно друг друга знаем.

— Мля! — Радов яростно тычет в меня пальцем.

 — Мне плевать, что там у тебя.

Держись от неё подальше.

— Не могу.

— Я предупредил! Оставь. Не втягивай. Ей рядом с тобой не место.

Понимаю. Знаю. Сам думаю об этом чаще, чем следует. В конце концов, это та причина, по которой в большинстве случаев разваливались все мои отношения."

"— Всё будет нормально, — обещаю я. — Даю слово. Отвечаю за неё головой.

— Да мне ни в одно место не упёрлось твоё слово! Повторяю. Держись. От. Неё. Подальше!

— Говорю же, не могу.

— Не можешь или не хочешь?

— Дань, — челюсть отзывается болью на каждое слово.

Морда завтра, вероятно, распухнет. — Я всё понимаю, правда. И не хотел, чтобы вышло так, но сделать ничего не могу. Это сильнее меня.

— Сильнее, млять, его! — вижу, как чешутся его руки. Весь трясётся, едва сдерживаясь.

— Слушай, если хочешь втащить ещё, давай. Я не буду защищаться, — всё по делу. Накосячил? Накосячил. А за косяки надо отвечать.

— А толку?

— Полегчает.

— Да нихрена не полегчает, — друг трёт лицо с такой силой, будто хочет вымыть из памяти всё, что видел и знает.

Нет. Избивать меня точно уже больше не будут. Запал прошёл. — А-а-а! — рвёт и мечет он. — Нет. Нет, нет и нет. Ей девятнадцать! Сука, всего девятнадцать. Пока я за неё отвечаю, не бывать этому. Не позволю. Если надо, увезу обратно в Москву и посажу под замок! — меня грубо отпихивают с пути. Чтоб не мешал.

— Значит, я поеду следом. От тебя уже ничего не зависит, — бросаю ему вслед. — Всё что ты можешь — не мешать.