Я злодейка в дораме

А в следующий момент, он невероятно быстрым движением запустил с нашего стола несколько мелких огурчиков прямиком в головы остальным сплетникам. Те схватились за ушибленные места, а одного даже сбило со стула от неожиданности.

«Это с какой же силой он их в полет отправил?» — изумилась я.

Мужчина, в рот которого первому прилетел огурец, наконец смог его выплюнуть и вскочил на ноги.

— Ты кто такой?! Сейчас получишь! — взревел он, кидаясь на Вей Луна. Остальные последовали за товарищем.

Вей Лун скользнул в сторону, и кулак нападавшего пронесся мимо, ударив в пустоту.

Остальные, еще не осознавшие, с кем связались, кинулись на Вей Луна одновременно, надеясь подавить его численным превосходством. Но один за другим попадали на пол, сбитые точными ударами.

Первый, очухавшийся, попытался схватить Вей Луна за плечо, но генерал ловко увернулся и ударил мужчину локтем по лицу. Я не могла больше сидеть безучастно.

К нам уже спешил хозяин заведения.

— Вы что тут устроили?! Я сейчас городскую стражу позову! — Он указал, на стул в моих руках. — Вы мебель поломали!

На счет валяющихся рядом тел, издающих глухие стоны, он, кажется, не особо переживал.

Вей Лун отцепил от пояса мешочек с деньгами и кинул его трактирщику.

— За сломанный стул.

Стоило тому оценить содержимое, как тон моментально поменялся.

— Не переживайте, я тут все приберу, — начал кланяться он.

— Идем, — мрачно позвал меня генерал. Я положила сломанный стул и вышла из таверны вслед за Вей Луном.

Народу на улице прибавилось. Какое-то время мы шли молча, но я не выдержала первой:

— Спасибо. Вы уже второй раз вступились за меня сегодня.

Вей Лун скрипнул зубами и, развернувшись, оказался со мной лицом к лицу.

— Я это сделал не для тебя, — сказал грозно. Было похоже, что он так и не отошел от недавней стычки.

Неужели его так задело вранье тех людей? А может…

— Вы ведь не поверили им? Правда? Про то, что они говорили о принцессе? Ну, о том, что она… — я не договорила, но по тому бешенству, что мелькнуло на лице Луна, поняла, что он вполне допускал, что хотя бы часть слов, услышанных в таверне, могла оказаться правдой.

«Я же сама ему соврала, что он у меня не первый. Сама сказала, что дело лишь в удовольствии…» — внутри закопошилось дурное предчувствие.