Я злодейка в дораме

С тех пор как Мейлин стала выполнять обязанности его прислуги, она старалась лишний раз не пересекаться с Вей Луном. Уборку в комнате вела только в то время, когда его не было, на вопросы отвечала сухо, коротко и тут же уходила, едва дождавшись разрешения. Даже не здоровалась лишний раз, вот как сейчас.

Служанка молча подошла к кровати и положила на нее постиранное белье. Генерал заметил, что ее руки дрожат. Так устала от ночных сеансов устрашения дворца с Гоушеном? Или боится его?

— Ты невежливая, — резко сказал он.

 — Разве так должно вести себя в присутствии генерала? Хотя какая госпожа, такая и прислуга. Что с тебя взять, — хмыкнул он раздраженно.

Мейлин подняла на него глаза, полные гнева и боли.

— Что вы сказали, генерал? — переспросила она опасным шепотом. — Вы только что позволили себе оскорбить мою госпожу? Или мне послышалось?

Ее праведный гнев почему-то вызвал облегчение. Невероятно жгучее желание поговорить о второй принцессе хотя бы с кем-то затопило Вей Луна целиком.

Если он не может сейчас видеть ее, то хотел хотя бы слышать о ней.

— Лю Луань больше не твоя госпожа, — сухо произнес он, втайне наслаждаясь тем, что просто произносит ее имя.

Мейлин поджала губы и отвернулась от него. Вей Лун даже подумал, что служанка сейчас уйдет, но та вдруг застыла, а затем резко развернулась обратно.

— Знаете, чему я больше всего рада, генерал Вей? — обращение в ее устах звучало как ругательство.

 — Пусть я пока и не могу прислуживать Ее Высочеству, но главное, что этого не можете и вы! Потому что вы этого не заслужили! Она носилась с вами, как дракон с яйцом! Словно кокон шелкопряда оберегала вас! Даже игрушку подарила, которую сама сделала! А помните, как предложила вам занять лучшие покои в ее дворце? Да вы ей ноги целовать должны!

— Хватит мне врать! — рявкнул Вей Лун, хотя перед глазами почему-то стояло то, как он мог бы целовать ноги опальной принцессы, — Думаешь я не знаю причин, по которым она хорошо ко мне относилась? Из-за нее умерла моя мать, она узнала во мне мальчика, которого избили когда-то по ее милости.

Вот и все ее хорошее отношение — чувство вины и скука.

В груди потяжелело. Слова служанки откликнулись слишком сладкими воспоминаниями.

«Дай мне руку… — Луань усадила его рядом с собой и когда мазь попала на рану, осторожно подула, — Потерпи немного.