Я злодейка в дораме

Я наклонилась, подбирая один из осколков покрупнее.

— Не подходи! — выставила его перед собой.

— По-вашему это меня остановит? — он скептически поднял одну бровь.

Я перевернула осколок, прижимая к своей шее, острые кромки фарфора разрезали ладонь. Но адреналин был настолько сильным, что боли я почти не чувствовала.

Не то, чтобы я собиралась умирать. Просто видела такое не раз в дорамах: героиня угрожает герою своей жизнью, и тот отступает. Вот только я видимо забыла, что этот «герой» совсем не против моей смерти.

Глаза мужчины сузились, и он сделал шаг вперед, словно намереваясь проверить мою решимость, а затем он перехватил за запястье, отводя руку от шеи.

— Думаете, я дам Вам себя убить? — рявкнул он.

— Что ты хочешь? — Я старалась сохранить твёрдость в голосе, но это было на грани моих возможностей. В груди разрастался пожар, мне не хватало воздуха, а взгляд то и дело соскальзывал на изящно очерченные губы мужчины.

— Я хочу знать… — он на мгновение прикрыл глаза, будто собираясь с мыслями, вот только произнёс совсем не то, что я ожидала, — было ли хоть что-то искреннее в том, как Вы относились ко мне?

Его тон заставил замереть от удивления, осколок упал на пол из ослабевших пальцев.

— Вей Лун… — имя сорвалось с моих губ, словно пароль.

— Я знаю, что это все было лишь притворство, вы говорили об этом своей служанке, — продолжал он с болью. Все в нем выражало страдание: складка между бровей, пронзительный взгляд, судорожное дыхание. — Я хотел ненавидеть Вас за это. Но… я не могу.

Он замолчал и вгляделся в мое лицо, ожидая ответа. Каждое его слово втыкалось в сердце, точно острые шипы, оставляя шрамы. Он подслушал мой разговор с Мейлин? Но как? Какие еще из наших разговоров он слышал?

— Лю Луань… — позвал Вей Лун, и в его хриплом голосе сквозило отчаяние. — Прошу, ответьте мне. Я не великий заклинатель. Но я… я могу быть преданнее, полезнее…

Под темным взглядом Вей Луна я плавилась, будто нагретая жарким полуденным солнцем.

— Я не собиралась спать с бессмертным мастером, — почему-то казалось важным это прояснить. — Это было… не для меня.

Вей Лун дотронулся до моей щеки. Осторожно, но так запретно, так недопустимо сладко. Он ведь тоже пил тот чай, а значит… значит, его тоже мучило желание. Столь же обжигающее и порочное, как моё."

"Во рту пересохло, и жар под кожей стал совсем невыносим.