Я выбираю быть твоей

Нежно. Успокаивая. Но это ощущение слишком мимолётное, чтобы до конца в него поверить.

— Я бы на твоём месте следил за тем, что ты говоришь, Лаяре. За оскорбление и ложные обвинения тоже ведь отвечать придётся, — и каждое слово глыбой льда придавливает.

— Ложные? — презрительно скалится Раэльд. — Может объяснишь тогда, что у кровати моего мёртвого сына делала твоя связанная?

— Моя связанная, дабы не потерять единственного наследника дариата Лаяре, сейчас уйдёт отсюда в наши покои, — чеканит Рок. — И когда она успокоится и придёт в себя, я у неё спрошу, что она здесь делала.

— Да, мой адамир, — в комнату шагает хмурый куард, который видимо уже некоторое время стоял на пороге.

— Отведи сьеру в наши покои. Выставь у двери охрану. Если ещё раз оставишь одну… — Рок зло сжимает кулак, и Фалькар внезапно вздрагивает всем телом, чернея на глазах и медленно оседая на пол. — Понял, меня?

– Да, мой адамир, — хрипит покорно тот, склоняя голову.

— Исполняй! — звучит стальной приказ.

Безопасник Рока снова вздрагивает, с хрипом втягивая в лёгкие воздух.

— Сьера, прошу следовать за мной.

Я же поднимаю взгляд на Рока. Такого чужого сейчас. Отстранённого. Исполненного ломающей волю власти. Мне хочется шагнуть к нему, чтобы обнял и спрятал от этой реальности. Но это невозможно.

И я лишь, закусив до крови губу, послушно киваю. Адамиру Рокадо Шаера нужно разобраться в случившемся, а не жену нянчить.

В коридоре лазарета уже столпилась куча народу, в основном лекари и военные, судя по форме. Интересно, где же все они были, когда Эскаер умирал и звал на помощь? На меня снова все смотрят, но я слишком выбита из колеи, чтобы хоть как-то анализировать эти взгляды. И молча ухожу в сопровождении Фалькара и ещё двух гвардейцев, последовавших за нами.

Почти всю дорогу от лазарета до наших с Роком покоев Фалькар мрачно молчит. И я тоже молчу, пытаясь хоть как-то уложить в голове всё то, что случилось только что.

Мне… никогда ещё не приходилось видеть смерть так близко. Видеть последние минуты живого существа. Мама умерла в своей палате ночью, мы с Васькой узнали об этом только утром.