Отец лучшей подруги

Обнимаю крепко Юлю и желаю удачи предстоящей ночью. Если она сможет выстоять, то может, никуда ехать и не придется. О чем я ей и напоминаю, а потом выхожу в подъезд.

Юлины слова о том, что как хорошо, что у нас с ней нет друг от друга секретов, звучат у меня в голове, как заевшая пластинка, пока я, окосев от усталости, чищу свой фэйсбук.

Но поспать все равно не удается.

Часа в три ночи Юля, захлебываясь слезами, сообщает, что плач сына режет ее по живому и его совершенно невозможно вытерпеть.

В шесть тридцать утра я уже стою на пороге квартиры, завязывая на шее шарф.

— Уже уходишь? — зевком приветствует меня брат.

Яков вернулся к репетициям. Через полчаса он тоже выйдет из дому и не вернется до поздней ночи. По жесткому режиму балет напоминает мне армию.

— Да, хочу помочь Косте…

С недосыпа действительно можно ляпнуть первое, что приходит в голову. Теперь я понимаю Костю.

Яков презрительно хмыкает:

— Безрукий.

— Не начинай! Костя отличный парень, а Юле…

— Юле надо было предохраняться, — грубо прерывает меня брат. — Тогда не пришлось бы всех на уши ставить. То же мне сложность! Сидеть дома с ребенком!

— Ты б заткнулся, Яков. Ты же понятия не имеешь, о чем говоришь.

— А кто тебе глаза откроет на то, как тебя Дмитриевы используют? С их деньгами можно было семь нянек нанять, но ведь тебя вызвать проще! Бегаешь туда ни свет, ни заря. Дома не бываешь. Или Юля своего драгоценного Костика с неизвестной бабой оставлять боится? А с тобой он еще не развлекался, пока ее дома нет?

От пощечины Яков все-таки заткнулся.

— Это называется дружба, — отвечаю. — А ты понятия не имеешь, что это такое. Мне Юля говорила о том, как ты грубо себя с ней повел. И теперь вижу, что зря я ей не поверила. Хватит уже ненавидеть ее только за то, что она выбрала не тебя. Впрочем, я даже рада, вряд ли ты смог сделать столько для вашего ребенка, сколько делает Костя!

Яков оскалился, не убирая руки со щеки.

— О да, святой недоумок Костя. Знаешь ли ты, Лея, что ваш святой регулярно бегает налево и даже не гнушается того, что с ним ребенок? Маленький же, верно? Все равно ничего не понимает.

— Что? Ты бредишь, Яков?

— Нет, милая сестренка. Хватит возносить семейство Дмитриевых до небес. Твой дорогой Костя каждую пятницу околачивается возле черного входа на проспекте Мира. Иногда вместе с ребенком, иногда — без.