Отец лучшей подруги

— О том, что… Мне показалось, что ты намекаешь, что они… — слова, как вставшая поперек горла рыбная кость. От каждого слова впивается в гортань до боли. — Это что за хрень была, Ростов?

— А о чем ты подумал, Платон?

— Я…

Хотел бы сказать, что ничего, но руки уже сжались в кулаки. Да, это и была та мысль, которая сбила меня с ног пять минут назад.

Если Лея так больше не смотрит, то кто старается, кто удовлетворяет ее желания теперь? Ведь не может эта похоть просто взять и испариться. Она либо есть, либо ее нет.

Я подозревал, что над ней старается ее мужик, но Костя… Костя, который проводит с ней целый день дома. Костя, который тоже мог устать от своего брака… Костя, который тоже не слепой. И тоже мужчина.

— Понимаешь, я никак забыть не могу то, как она на меня в аэропорту глядела. Я такого голодного взгляда очень давно ни у кого не видел. Она меня этим взглядом с толку и сбила… Во взгляде же ни уважения, ни радости, ни дистанции не было, только сплошная бесстыжая похоть.

Ростов только кивнул, допивая кофе.

— А сейчас она на тебя так больше не смотрит, и ты думаешь, что она спит с Костей, пока никого из вас нет дома.

— И чем лечится это искажение реальность?

— Переспать надо.

— Типа утро вечера мудренее?

— Нет, тебе с ней переспать надо. Отжарить так, чтобы яйца звенели. Тебя не отпустило до этого, теперь чуда и подавно не жди — на ровном месте тебя от нее уже не отвернет.

Мне надо трахнуть Лею Розенберг."

"— Ты уже знаешь, какой она может быть в постели. Тебе понравилось, иначе ты сейчас на стенку бы не лез. А не будь она подругой твоей дочери, ты бы давно взял на работе отгул. Но сейчас тебя связали по рукам и ногам общественное мнение, совестливость перед дочерью, дружба с ее матерью и что ты там еще себе можешь выдумать.

— Это всего лишь инстинкты! Я могу держать их под контролем!

— Тебе только кажется. Твой член давно принял решение за тебя, осталось только мозгу договориться с сознанием.