Отец лучшей подруги

Впрочем, вкуса шампанского я все равно не чувствую, когда опрокидываю в себя первый бокал. В голове шумит, желудок сжат спазмом, так что второй бокал тоже опустошаю на автомате.

К Платону начинают подходить знакомые. Все с интересом на меня косятся, но никто не задает ни одного вопроса."

"Сценарий повторяется. В какой-то момент Платон выталкивает меня на лестницу, с которой обозревается весь ночной клуб, как на ладони. За стеклянной перегородкой есть даже ресторан, где светло как днем и видны лица всех посетителей.

— Узнаешь кого-нибудь, Лея?

Лица мне и правда не знакомы, а о большем Платон не спрашивает.

Он отводит меня обратно к столу, где мне приносят вторую бутылку шампанского.

Только опустошив еще один бокал, понимаю, что «Цезарь» был моей последней едой за последние двенадцать часов. Роллы, впрочем, оказываются безвкусными, и рис застревает в пересохшем горле.

Музыка нравится мне все больше. В теле наконец-то появляется легкость, и отсутствие нижнего белья меня уже смущает не так, как раньше.

Я вдруг оказываюсь на ногах. А потом меня тянет туда, куда-то в толпу, где всем весело и все танцуют. Платон все равно ушел здороваться с очередными знакомыми, так что ничто не мешает мне отдаваться ритму, двигая бедрами в такт музыке. Надеюсь, так мне удастся потушить пламя, которое медленно сжигает меня весь вечер.

Сейчас я не хочу решать, что делать со своей ложью. Не хочу думать, как вырулить из этой тупиковой ситуации, в которой Платон ищет собственную тень.

Рядом оказывается какой-то мужчина. Он ослепительно улыбается во все тридцать два зуба, и на щеках, несмотря на темную щетину, проглядывают ямочки. Красивый, соблазнительный, с подтянутым телом и старше меня — на вид ему около тридцати пяти.

Глаза у него светлые-светлые, почти прозрачные, а зрачки темные, и это сочетание напоминает мне глаза нашей служебной собаки породы хаски.

— Привет, малышка, — выдыхает он мне в ухо.

— Привет, Дружок, — отзываюсь со смехом.

Мужчина принимает мое безудержное веселье за благосклонность и удваивает ухаживания. Он хорошо танцует, его руки скользят по моему телу, но в то же время он сохраняет дистанцию и не переходит черту.

Но стоит мне взглянуть в его глаза, как я вспоминаю ту собаку, и, начинаю истерически хохотать.