Отец лучшей подруги

Стоит ему коснуться меня, и я больше не вижу причин сдерживаться. Мои бедра сами подаются навстречу его пальцам. Медленно поглаживая, Платон не сводит с меня глаз.

— Тот же взгляд… Я просто хотел увидеть этот взгляд, Лея… Больше ничего не говори. Сейчас мне достаточно даже этого.

Я все еще ничего не понимаю."

"Он углубляет поцелуй, повторяя пальцами порочные движения  своего языка у меня во рту. Висну на его шее, обхватив ее одной рукой, и скрещиваю ноги за его спиной. Позволяя делать со  мной все, что ему захочется.

Неужели все позади? Бесконечные сомнения, метания, отрицание и бесконечный страх быть отверженной… Неужели больше не надо притворяться, врать самой себе и всем вокруг, и просто наслаждаться ожившими наяву мечтами?

Платон точно знает, как подвести меня к пику. Его движения ускоряются, костяшки пальцев ритмично ударяются о самые чувствительные части моего тела, пока два его пальца…

— Лея, я все еще жду твоего ответа.

Его пальцы вдруг замедляются. Рука едва-едва движется у меня между ног, и от каждого случайного прикосновения меня подбрасывает, будто от удара током.

Сердце захлебывается, дыхание застревает в легких.

— Ты останешься со мной?...

Я лежу перед ним с разведенными ногами и, пусть на мне все еще есть джинсы, но его пальцы сейчас во мне, творят невообразимое и бесстыдное. Уже, наверное, можно перестать ходить вокруг да около?

— Даже если ты сам никогда мне не признаешься?... — выдыхаю я, поддаваясь к нему бедрами.

Страх, поселенный в сердце Оксаной, все-таки вырывается наружу.

При этом я все равно двигаюсь сама, едва уловимо трусь о его пальцы, стараясь не упустить отголоски прерванного наслаждения, потому что Платон, замерев, останавливается полностью.

И вдруг отводит в сторону свои глаза, хотя еще мгновение назад пожирал меня целиком.

Рука, на которую он опирался, подводит его. Или он делает это специально, чтобы избежать ответа, не знаю… Но Платон едва не падает на меня сверху. В последний момент успевает опереться на локоть, а потом быстро сгребает меня за плечи и целует.

— Не забегай вперед… — быстро шепчет он. — Просто скажи сейчас, что останешься…

Его пальцы приходят в движение. Он ласкает меня быстро, точно зная, как добиться лучших результатов, не причиняя при этом боли.

Острое наслаждение взмывает к горлу. Кровь в венах превращается в раскаленную лаву, которая проносится по телу, сжигая остатки надежды.

Она была права…

Он никогда мне не признается.

Оксане что-то известно, чего до сих пор не знаю я.