Отец лучшей подруги

Коррекция прошла, как по маслу, хотя это и было немного жутко лежать с распахнутыми глазами и понимать все, что происходит, хоть и не чувствовать, благодаря местной анестезии.

Теперь я коротала те несколько часов после операции в палате вместе с соседкой, которой то и дело названивал муж. Он покупает нужные капли и лекарства. И уточняет каждый пункт.

Мой телефон молчит.

Платон не звонит и не спрашивает, нужно ли мне что-то, как прошла операция и когда меня можно забирать. Я даже не знаю, приедет ли он вообще за мной или придется вызывать такси.

Мне звонила только мама, а перед операцией Юля пожелала удачи.

На глаза опять наворачиваются слезы. Это из-за операции, разумеется.

Стираю слезы со щек, так как к глазам прикасаться нельзя, и возвращаю солнечные очки обратно на нос. Без затемненных стекол мир такой болезненно-яркий, словно все кругом облили хлоркой.

— Так что? Тебя заберут или тебя подвезти? — не успокаивается соседка, но от ответа на этот раз меня спасает новый звонок.

Это третий звонок за пять минут. Чувствую себя лохушкой, которая вчера пошла и сама купила все лекарства.

— Сильно дорогие?… Ну возьми те, что дешевле, или не бери вообще, ага… Да, там большой список, знаю. Я видела.

Блин, чувствую укол совести. Может, у них туго с деньгами, но они все-таки отложили на операцию, а теперь им не хватает на лекарства? Их там реально много разных.

— Такой он у меня домовитый, не представляешь! — говорит соседка, откладывая телефон в сторону. — Хочет, чтобы выделенных на операцию денег хватило на мойку машины, а не только на лекарства!

— На мойку машины? — не могу сдержать удивления.

Неужели чистый бампер важнее хорошего зрения?

— Да, на операцию деньги мои родители выделили, подарок сделали. С той суммы осталось на лекарства, а сама я купить их не успела заранее.

"Захлопываю нижнюю челюсть, которая отвисла от удивления. Пусть мне и удается сдержать поток мата, сдержать мысли не удается.