Отец лучшей подруги

Платон быстро избавляется от своей одежды. Не успеваю и глазом моргнуть, как он стрелой исчезает в лазурной безмятежности. Вода качается, покрывается рябью и волнами. Его тело кажется темным, литым. Он плывет под поверхностью воды, недвижимый, напряженный, а после выныривает аж на середине бассейна.

— Лея… — говорит он тихо, но эхо пустого помещения множит его голос. — Когда я просил тебя взять купальник, я просто был не уверен, что дело выгорит. Тут могли быть другие клиенты, но нам повезло. Сейчас здесь никого нет.

Прикусываю губу, слушая его. Мои пальцы замирают над застежкой бюстгальтера.

Он плывет, мощными гребками разрезая воду, и упирается в бортик бассейна руками. Плечи каменеют, когда он подтягивается.

— Иди ко мне.

Медленно стягиваю с плеч лямки бюстгальтера. Берусь за джинсы и избавляюсь от них тоже. Все это время Платон не сводит с меня темного взгляда.

Последними я стягиваю с себя трусики. Абсолютно голой опускаюсь на бортик, погружая в воду ноги. Развожу бедра, и Платон подплывает ближе.

Его поцелуи прохладные, хотя все мое тело горит. Он покрывает поцелуями мои бедра, живот и поднимается к груди.

Мой тихий стон разносится эхом, и я вздрагиваю от того, каким громким он кажется.

— Не сдерживайся, — шепчет он. — Здесь никого нет. Камеры тоже не работают. Уж поверь мне.

Улыбаюсь и соскальзываю к нему в воду, погружаюсь с головой, ощущая невероятную свободу. Казалось бы, купальник — это крохотный кусок ткани, но без него тело в воде ощущается совсем иначе.

Платон ныряет следом.

Ловит меня за талию, притягивает к себе и целует, прямо под водой. Я пугаюсь, глотаю воду. Толчком устремляюсь к поверхности, тут же цепляясь за его крепкие плечи.

Отфыркиваю и откашливаюсь.

— Это было… неожиданно. Но мне понравилось!

Обвиваю его ногами и руками, касаясь его каждой клеткой своего тела, он с улыбкой касается моих губ, обнимает и после ныряет снова.

Я ощущаю его возбуждение, его близость. Его твердое тело. У меня голова кружится от нехватки воздуха и неверия в то, что это происходит со мной на самом деле.

От возможности касаться его так, как мне хочется. Оглаживать плечи или касаться откровеннее, сжимая ладонь вокруг твердой плоти.

Я отталкиваюсь от него и плыву изо всех сил прочь, но Платон догоняет. Обхватывает и целует в плечи, щеки, нос и губы. Я отвечаю. Целую, как в последний раз в жизни. Или правильнее сказать — как в первый раз в жизни.