Отец лучшей подруги

Для меня она — враг, и моя реакция молниеносна.

Ухожу от ее захвата, сохраняя между нами дистанцию.

— Не трогай меня, — предупреждаю ее. — Я не хочу делать тебе больно, но самозащита у меня прошита на уровне инстинктов.

Оксана делает вторую попытку приблизиться. Но увернуться от нее проще простого. У Кости ее глаза, только в его глазах никогда не было такого металлического холодного блеска, какой сейчас я вижу в глазах Оксаны.

Оксана брезгливо отступает от меня на шаг назад. Как будто не она меня пыталась схватить, а я ее.

— Можешь думать, что я все еще пытаюсь вернуть Платона или завидую тебе, потому что ты моложе и красивее. Но однажды ты поймешь, что я права. И тогда тебе будет очень больно, наивная влюбленная дурочка… Посмотрим, как ты запоешь, когда вернешься в свои казармы ни с чем.

Она разворачивается и уходит прочь из клуба. Сердце бьется где-то в груди, несмотря на то, что я прекрасно знаю, что не стоит верить обиженной и брошенной женщине. Это она любила Платона, мне Юля говорила о том, как она на него смотрит.

Достаю телефон и набираю Юлю. Гудки идут один за другим. Решаю на всякий случай спросить о ней скучающую девушку.

— Скажите, пожалуйста, — отведя телефон в сторону, спрашиваю гардеробщицу. — Вы не видели здесь светловолосую девушку в таком блестящем платье?"

"— Видела, — кивает та. — Она поговорила по телефону и уже собиралась вернуться в зал. Но тогда ей снова позвонили.

Снова? После Кости Юле звонил кто-то еще?

Гудки в трубке обрываются, но Юля не отвечает.

— Юля! Юля, ты где?

— Лея… —- всхлипывает она.

У меня душа уходит в пятки.

— Юля, почему ты плачешь? Где ты? Что с тобой?

— Здесь, в туалете… Лея, как он мог так со мной поступить?

Не разбирая дороги, мчу обратно на танцпол, оттуда под арку в сторону уборных.

— Кто? Ты о ком, Юля? Что происходит?

Ныряю в уборную. Две подружки увлеченно трындят возле зеркал, шумит льющаяся вода, хлопают дверцы…

В одной из закрытых кабинок я различаю рыдание.

— Юля, — стучу, — открой, это я.

Секунда, пока она распахивает дверцу, кажется вечной. Я успеваю перебрать все варианты от Якова, который убедил Юлю в изменах Кости, до какого-нибудь доброжелателя, подосланного Оксаной, которая отвлекала меня, пока тот рассказывал Юле про меня и Платона.

— Лея… — всхлипывает Юля.

Ее тушь безнадежно потекла, а лицо покрыто красными пятнами.