Отец лучшей подруги

Может, он голодный и поэтому злой? Чего он прикопался? Это же Костя! Юлин муж. Ну каким психом надо быть, чтобы заподозрить, что у нас с ним что-то есть?!

И главное, мне же все равно нельзя рассказывать ему правду. Я не могу выдавать Костину тайну. Захочет — сам расскажет семье о своем новом увлечении.

Тут Егор, как назло, смолкает. Ну что же ты замолчал, мой хороший? Вопи, как раньше!

— Я спрашиваю, где вы с Костей были? — тут же повторяет Платон.

Отвертеться, что я его не расслышала, уже не выйдет. Он стоит в трех шагах от меня, а тишина на кухне прерывается только всхлипами.

Таких ярких зеленых глаз, как сейчас, я у Платона еще не видела.

Он смотрит на меня в упор, сканирует каждое движение. Чувствую себя на допросе, где все улики работают против меня.

— Ну… Мы гуляли.

Платон суживает глаза.

— С Егором, — добавляю поспешно.

По тому, как он стискивает челюсть и играет желваками, понимаю, что мой ответ срабатывает, как подтверждение худших предположений.

Как можно быть таким слепым? Он готов поверить в то, что я сплю с Ростовым, Костей, да кем угодно, но не замечает моей преданности ему и его семье.

— И что же тебя так развеселило, что ты даже дома не могла перестать смеяться?

— Костя анекдоты рассказывал! Погулять уже нельзя? И, кстати, ребенку полезно спать на свежем воздухе!

Свистит чайник, и я наконец-то могу заняться бутылочкой для Егора. А заодно отвернуться от тяжелого и подавляющего взгляда.

Юля с Костей дали жару — на полке у них собран весь ассортимент детских смесей, какие только есть в Питерских магазинах.

Ладно, возьму распакованную.

— Какие хорошие анекдоты Костя знает… Прям волшебные. Все время ты, Лея, ходишь как в воду опущенная, глаз не поднимаешь, не видно тебя и не слышно. А тут заваливаешься в квартиру румяная, веселая и хохочешь при этом, как ненормальная! Настоящее чудо, а не анекдоты!

Знаешь что, Платон! Я ведь тоже не железная.

— Так вот ты зачем примчался с работы раньше времени? Я-то решила, что ты дочери помочь хочешь! А ты собрался следить за мной и Костей?

Платон от души хлопает дверцей холодильника.

— А если вы просто гуляли, как ты говоришь, то почему тебя так шокировало мое присутствие в собственном же доме? Ты же, как увидела меня, аж в лице переменилась!

— Настроение было хорошее, вот и смеялась. А потом ты вмешался и все испортил, как обычно!

— Так это я все испортил? — низким рокочущим голосом уточняет Платон.