Я тебя не отпускаю

– Ещё… – выдыхает со стоном Ринат и сгребает мои волосы в кулак.

Он немного надавливает, предлагая взять глубже, и я охотно делаю это. Но не собираюсь превращать это в полноценный минет и останавливаться лишь на оральных ласках. Взяв его тяжёлый член в рот, проглатываю так, что он упирается в глотку, и делаю несколько глубоких, скользящих движений, а потом выпускаю.

Ловлю взгляд Рината – одурманенный и голодный.

– Люблю тебя. Больше всего на свете. Люблю… – признаётся он и прижимает меня к своей груди.

Мы замираем так на время, слыша как гулко и громко грохочет в унисон наши сердца.

Потом он переворачивает меня на спину и нависает сверху, глубоко целуя, опустив руку между ног и начав ласкать меня. Он то ускоряется, то замедляется, не позволяя кончить."

"В одной из пауз Ринат неожиданно твёрдым взглядом смотрит мне в глаза, признаваясь:

– Первый раз меня не было два года. Тогда меня крупно подставили, я подготовил для тебя отход и пустился в бега, будучи уверенным, что Шумов поможет выбраться. Я отвлёк внимание на себя, твёрдо верил в это, ведь меня преследовали по пятам.

Я попал в аварию, далеко от того города, где мы жили. Когда очнулся, то я не помнил ничего о себе. Ни денег, ни документов. Только дырка в башке, головные боли и тот самый шарм с феечкой…

– У тебя были провалы в памяти? Но почему… почему ты мне этого не сказал тогда?! – вскрикиваю, вспомнив, каким Ринат впервые предстал передо мной – обросшим, плохо выбритым, в странной, словно чужой одежде.

– Я скитался, бомжевал, перебивался случайными заработками.

Прятался от полиции. Был уверен, что надо прятаться, но не понимал причину. Не знал её, не помнил. Меня накрыло, когда случайно оказался на месте аварии и тогда всё встало на свои места. Я вспомнил и бросился к одному из своих тайников. Там были деньги и пушка. Потом я пришёл к тебе… Вернее, сорвался. Надо было начать иначе, но я… – осекается, смотря мне в глаза с болью. – Прости. Налажал. Я хотел всё исправить, но был неосторожен и снова вляпался. Если бы не мой приятель Бекетов, умер бы по-настоящему. Но это не оправдание. Я должен был поступить иначе.

Ринат смотрит мне в глаза проникновенно, открывая передо мной свою душу. Я целую его и чувствую, как плачу, принимая его боль, как собственную, ощущая всё то, что пришлось пережить ему и мне, нам обоим. Это такой огромный клубок запутанных чувств, обид и боли, что я боюсь не суметь распутать его в одиночку.

– Я тебя не оставлю. Ни за что. Я буду с тобой, – обещает Ринат.