Я тебе объявляю дружбу, майор

Мирон тем временем сделал шаг назад, быстрым движением снимая с себя футболку. Не глядя на меня, бросил ее на вешалку, отыскал в ванной ведро и две тряпки, вопросительно посмотрел на меня и хмыкнул:

– Высочество, отвисни, сейчас не время изображать царственный вид.

Я же словно наяву услышала стук падение чего-то об пол. Возможно, это была моя челюсть. Я пялилась на голый торс Мирона и стояла памятником самой себе.

И не то чтобы я не видела мужских торсов. Частенько забегая к брату на тренировки, я повидала и понакачанней, и пошире в плечах, и порельефней.

Но почему-то именно Мирон вводил меня в ступор. Я молча пялилась на его живот, где довольно заметно проступали кубики пресса, на широкую грудь, покрытую редкой порослью, на сильные руки, увитые реками вен, и желала провалиться сквозь землю от смущения.

Мое состояние не скрылось от всевидящего ока Мирона. Он снова хмыкнул, но, к моему великому облегчению, комментировать ничего не стал, однако моя реакция на него его явно забавляла.

Кое-как отклеившись от стены, схватила вторую тряпку и потопала в прихожую.

Мирон стоял за моей спиной, внимательно осматривая стены и потолок.

– Просохнет, и следа не останется, – ободрил меня товарищ капитан, – мы вовремя успели перекрыть воду. Думаю, твой сосед просто забыл закрыть кран в ванной.

– Угу, – буркнула я.

Вдруг в тишине квартиры раздался богатырский храп.

– Ты что, не одна? – сузив глаза, уточнил он.

– Нет, конечно, это Хантер!

– Вот эта плюшевая подушка так храпит? – обалдело поинтересовался товарищ капитан.

Я могла только кивнуть, как никогда в тот момент завидуя псу. Вот у кого точно не было проблем!

– С ума сойти, – покачал головой Мирон, расслабляясь, – ладно, высочество, выбирай тряпку. Я планирую сегодня еще сгонять с тобой на мое законное свидание, – подмигнул он мне.

Я могла только мысленно взвыть и первой схватилась за тряпку…

Пока Мирон придирчиво рассматривал потолок, я расставила тазики, ожидая, когда вода перестанет капать с потолка, и принялась за уборку. Дома стоял неприятный запах сырости, несмотря на распахнутые настежь окна.

Но спокойно прибраться нам не дали – началось шествие соседей сверху, и каждый считал своим долгом дать нам совет.