Я тебе объявляю дружбу, майор

Прокашлялась, глядя в довольное лицо майора, и исправилась:

– Мирон. Мама – Татьяна Васильевна и бабушка – Антонина Степановна.

– Очень приятно, – мягко улыбнулась мама.

– Наконец жениха привела в дом, – сказала свое веское слово бабушка.

– Садитесь, – велел папа, напоминая всем, что главный в семье он."

"Мирон спокойно опустился в кресло, а я, подумав, села рядышком на подлокотник и, как бабушка, сложила ладони на коленях, демонстрируя смирение.

Папа завел руки за спину, сделал два шага в сторону, держа театральную драматическую паузу и строго поинтересовался, глядя на меня:

– Марьяна, вчера я узнал много интересных подробностей твоей личной жизни!

Я нарочито тяжело вздохнула, как делала всегда, когда папа начинал лекцию, но мне на помощь неожиданно пришла бабушка.

– Георгий, Марья жениха в дом привела, может, предложим ему чай, пока не сбежал?

– Антонина Степановна, я недоговорил, – спокойно возразил папа. – Утром я узнал, что моя дочь в компании дочери подполковника Совы, дочери генерального прокурора Демидова и дочери адвоката Макеева попала в полицейский участок!

– Вас там не обижали? – вскинулась мама.

– Не-е-ет, – замотала я головой.

– Пьяные! – пригвоздил папа.

– Водички?.. – участливо спросила было мама, но под укоризненным взглядом папы осеклась.

– А причину попадания Марьи в участок вы выяснили? – совершенно спокойно уточнил у папы Мирон, выдерживая тяжелый взгляд родителя.

– Выяснил, – согласился папа, – но с вами, оперуполномоченный Демидов, я поговорю позже! Марьяна, объяснись!

– Это очень длинная и неинтересная история, которая уже закончилась, – проговорила я.

– Закончилась, значит! Почему моя дочь два года молчала о том, что ее преследует прокурорская морда? – рявкнул папа, теряя терпение.

Я решила не отвечать и опустила голову.

– Я задал вопрос, – напомнил папа о себе.

– Я боялась, что ты будешь ругаться, – честно призналась я.

– Буду, – согласился папа, – ты сегодня же собираешь вещи и переезжаешь домой.

– Марьяна не виновата в том, что Костин оказался моральным уродом, – вступился за меня Мирон.

– Марьяна два года молчала! – пригвоздил папа, – вместо того чтобы пожаловаться мне. Алиса с Максом знали?

– Нет, – поспешно ответила я.

– Знали, – вздохнул папа, – и тоже молчали. Что ты сделала, что Костин не давал тебе прохода?

– Ничего она не сделала, – вместо меня ответил Мирон, – Костин просто больной придурок.

– Почему он пристал именно к ней? – не сдавался папа.