Я разорву эту помолвку! (СИ)

Сама не понимала, то ли хотелось от злости выругаться, то ли расхохотаться, согнувшись пополам.

— Бьет. Еще как бьет. Как скотину последнюю, — в глазах навернулись слезы. Шмыгнула носом и прикусила губу.

— Эй, — бородач растерялся. — Ну чего ты ревешь, дуреха. Бежать надо тебе. Пошли с нами. Жрать готовить умеешь?

Этот вариант мне не улыбался. Что такое, разбойники с большой дороги сочувствуют моей злосчастной судьбе?

Я повесила голову, чтоб мужчины не видели моего лица и замотала головой.

— Нет, добрые люди, у меня семья там, в землях Винтеров, батюшка, братишка младший, маменька покинула нас давно, как же они без меня, такую потерю не переживут…

Повсхлипывала еще пару раз.

— Зарим, жалко девку Марлу. Пускай идет… — начал было всадник с дубинкой на плече. Бородач уже собирался меня отпустить, как произошло то, что ни разбойники, ни я не ожидали.

— Что здесь происходит?

Голос был мужской и принадлежал возникшему из-за поворота всаднику, ехавшему, видимо, из Порты в ту сторону, откуда ехала я. Прищурилась, рассматривая мужчину.

Он грозно блеснул глазами, рассматривая возникшую перед ним сцену. Классическая ситуация «дама в беде». Блин. А я уже почти договорилась. Незадачливые разбойники отпускали меня с миром. Теперь по-хорошему не выйдет. Пять минут. Всего на пять минут позже появись этот «герой» и все сложилось бы по-другому.

Бородач Зарим среагировал быстро, через несколько секунд он уже приставил лезвие кинжала к моему горлу.

— Попробуй, служака, шевельнутся, и мы ее прирежем! Все равно она не нужна никому, хозяйка ее нам и левиса не даст, да и колотят ее так, что будь здоров. Может, смерть выйдет лучше тех мучений.

Епрст. Доболталась.

Офицер продолжал хмуро оглядывать шайку. Странно, но что-то в нем мне казалось смутно знакомым. Только вот что, никак не могла понять. Черные волосы, синие глаза, благородные черты лица…

Рука всадника в синем мундире сжалась на эфесе меча, ножны которого висели у него на поясе сбоку.

— Эй, чего удумал, — занервничал Зарим.

Лезвие кинжала царапало мне шею. Зловонное дыхание бородоча щекатало кожу. Хотелось сморщится в отвращении от запаха немытого тела и вони, но в данный момент холод острия оружия был куда более отвлекающим фактором.

Я не могла пошевелиться. Если бы не сидела в седле, то, наверное, ноги бы давно уже перестали меня держать.

Разбойники запаниковали. Некоторые не хотели ввязываться в неприятности и оглядывались, ища пути отхода.