Я подарю тебе ребёнка

Ибо роды — не курорт. Дитя выстрадать надо.

Правда, статистика регистрирует, что после ухода Марии Алексеевны травматизация женщин в родах снизилась за два года на двадцать процентов, а новорождённых на двадцать четыре.

Не то чтобы я был такой молодец, просто коллектив вздохнул с облегчением и стал соблюдаться протокол, наконец нормально организованы партнёрские роды, а не «ой, папочка, вы пока за водичкой бегали, мы быстренько родили тут». Стимуляция — по показаниям, кесарево сечение — тоже. Без геройства. Понятие «индивидуальный подход» — не только на бумаге.

— Татьяна, давай ещё разок, окей?

Девушка делает пару вдохов. Должна собраться, просто устала.

— Ещё немного, и пацана своего на руки возьмёшь, — подбадриваю её.

Она смотрит мне в глаза, ищет поддержки. Ей всего-то мгновение нужно, чтобы решиться.

Родзал оглашается отчаянным писком вновь прибывшего в этот мир. Я приподнимаю нового человека, показывая матери.

— Живой же? — спрашивает, пребывая ещё в шоке.

— Ну а какой ещё? Слышишь, как орёт? Молодец, Таня. Поздравляю.

Передаю новорождённого неонатальной медсестре, которая кладёт его матери на живот и укрывает одеялом.

— Рожайте плаценту, — отдаю распоряжение Лидии Витальевне и иду на выход.

Дальше справятся, а мне ещё кучу бумажек сегодня оформлять. Это если никто не решит вылезти на свет Божий. Предпосылок вроде до конца смены нет, но это дело такое.

Покончив с документацией, решаю выпить кофе перед тем, как ехать домой. По пути к автомату встречаю Дарину Фёдоровну — коллегу. Она сегодня в ночь дежурит, только пришла.

— Захар Леонидович, — улыбается, — привет. Тебя там начмед хочет.

И скалится, не стесняясь.

Они от меня никогда не отстанут.

Ульяна Денисовна — начмед всея роддома, женщина энергичная и пробивная. Отличные черты для данной должности. В свои пятьдесят утверждает, что для женщины жизнь только начинается, активно это транслируя всему нашему учреждению.

И вот на юбилее последнего летом она как-то увлеклась игристым и потом выдала мне весьма нескромное предложение, от которого я с благодарностью отказался. Едва.