Я хочу твоего мужа

С меня хватит. Плевать, было у них что-то или нет. Успели- не успели. Гори оно все синим пламенем.

Я поднимаюсь из-за стола и хочу уйти, но Леша бросается наперерез, хватает меня за руку так, словно от этого зависит его жизнь.

— На хрен иди, — все так же бесшумно. У меня просто нет сил сказать это в слух.

* * *Я пытаюсь скинуть с себя его лапы, оттолкнуть, но Леша с неожиданной силой и упорством зажимает меня у стены. Надо бы вмазать ему со всей дури кленом в пах, но я торможу, у меня реально проблемы с восприятием, и звон в ушах перекрывает все остальное.

Я вижу, как надрывно бьется жилка на мужском виске. Кажется, у мужа стучат зубы, или у меня. Я не знаю. Все смешалось и разобрать просто невозможно.

— Когда мы увидимся? – из трубки снова доносится блевотный Маринин голос. Мне так мерзко, что спазмом скручивает кишки.

Дергаюсь, но Березин все равно не отпускает. Несмотря на все мое сопротивление, продолжает зажимать у стены, цепляясь за меня так, будто я единственная соломинка, способная удержать его на плаву.

Не отрывая от меня вздрюченного пылающего взгляда, твердо произносит:

— Никогда.

Это так неожиданно, что Марина теряется:

— Леш?

Я тоже теряюсь. Настолько, что перестаю вырываться, дышать и вообще понимать, что происходит.

— Не звони мне больше. Не пиши."

"— Ты чего? — ошарашенно выдает она. Вся ее наигранная нежность и томность пропадают, остается только острое, практически осязаемое недоумение, а Леша продолжает бомбить:

— Это все было ошибкой.

Все это время он смотрит на меня, не закрывается.

— В смысле? — на смену недоумению приходит что-то другое, очень похожее на истеричную претензию.

— Ты прости. Я увлекся, заигрался, забылся.

— Ты чего, Леша? Все же хорошо было.

— Ничего хорошего, просто помутнение с моей стороны. Только и всего.

Секундная пауза, потом яростное шипение

— Это она заставляет тебя так говорить? Я знаю, что она сейчас рядом с тобой!

— Это только мои слова и моя вина.

— Какая вина? Ты что, ее собственность? Щенок, которого можно держать на поводке?

— Нет.

Почему меня не плющит от радости после таких слов? Наверное, потому что ни черта им не верю.

Прокина понимает, что претензиями ей ничего не добиться, и всхлипывает:

— За что ты так со мной? Что я плохого сделала.

— Ничего.

С этим я бы поспорила, но не могу говорить. Слова потеряла.

— Это я накосячил. Мне и исправлять.

— Леша!

— До свидания, Марин.