Я хочу твоего мужа

Спина с перегибом, грудь вперед, попа назад, волосы через плечо и во взгляде вызов. Стерва.

Я вспоминаю, как она трогала моего мужа за руки и ее улыбку, и меня трясет еще больше. Я даже прижимаю ладони к лицу, пытаясь перевести дух.

Потом возвращаюсь на самые последние фотографии. На втором заходе голова работает лучше, хотя в висках все еще стучит. Вот она в тренажерке. Вот фото перебинтованной ноги. А вот селфи улыбающейся довольной гадины в салоне автомобиля. И по пестрым подушкам на заднем сиденье, я узнаю машину своего мужа.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​ ***

Сердце проваливается до самых пяток.

Опять? Когда?

Открываю фотку во весь экран, вижу дату — неделю назад. Немного отпускает. Примерно то же время, когда их по моему заказу фотографировал Саша.

Потом цепляюсь взглядом за подпись к фотографии.

Едем домой после хорошего трудового дня.

Не «еду», не «меня везут», а именно «едем»! Меня почти выворачивает наизнанку. Я мозгами понимаю, что это показуха, а сердцем не могу.

На фотке видно рукав Лешиной куртки. Он был за рулем. Сидел рядом с озабоченной дрянью и позволял ей фоткаться у нас в машине. Кто-то скажет, подумаешь, ерунда, но для меня это еще одна капля яда в забродившую бочку моего прежнего безграничного счастья и доверия.

Силой воли заставляю себя перелистнуть дальше. Вижу ее в автобусе, со скорбной подписью снизу: «Почему Вселенная так жестока? Она отправляет меня к за тридевять земель, а сердце остается дома, на привязи».

"И к кому же оно привязано? Уж не к блаженному ли рыцарю, который готов подвозить каждую хромоногую курицу на нашем семейном автомобиле?

И снов злая интуиция подбрасывает дров в топку.

Ни черта не каждую…

А именно вот эту, которая не скрывает своего интереса, и про которую он гордо говорит «А то!» своим друзьям.

Я вскакиваю со стула и начинаю метаться по кабинету из стороны в сторону, как волчица вдоль прутьев клетки. Зарываюсь пальцами в волосы, рычу, злюсь.

Буквально ловлю себя на грани взрыва, заставляю сесть обратно.

— Хотела смотреть? — шиплю на саму себя, — так смотри!

Снова листаю. Какие-то унылые фотографии чужого города. Серое офисное здание, постная морда Марины, изображающей вселенскую скорбь. Никакого компромата или подозрительных снимков.

Только на последнем кадре, выложенном сегодня утром, она улыбается. На заднем плане у нее настенный календарь и обведена в кружок дата.