Я хочу твоего мужа

— Ну и как? Утешил? — горько усмехаюсь в трубку.

— Кажется нет. Он сегодня злой очень, серьезный. Говорил с ней холодно и жестко. А потом я слышала… — она запинается и добавляет, — совершенно случайно.

Я живо представляю, как она торчит под дверью, прижимаясь к ней ухом.

— Да-да, случайно, я поняла.

Она сдержано кашляет и продолжает:

— Я слышала, как она причитала «Как ты мог?» и «За что?»

Вот это уже интересно. Настолько, что я даже сидеть спокойно не могу и снова вскакиваю на ноги.

— Так и говорила?

— Да, Кира Андреевна.

Мне кажется, ваш муж приложил руку к ее увольнению. Спасибо вам!

— Я-то причем тут?

— Кроме вас никто бы не смог повлиять на Алексея Николаевича.

Я не пытаюсь переубедить ее в том, что мое влияние на мужа давно уже скатилось ниже отметки «никакое», благодарю за информацию и отключаюсь.

Мне не верится, что все это происходит на самом деле. Что Березин наконец собрал все свои тестикулы в кулак и действительно сделал что-то ради нас. Не на словах, а на деле.

Может, это все очередная игра? Представление для отвода глаз, специально для того, чтобы я заткнулась и больше не трепала ему нервы?

Морщусь.

Моя собственная подозрительность душит меня. Я теперь везде вижу двойное дно и потаенный смысл. И это капец, как выматывает.

Чтобы хоть как-то развеять облака сомнений, звоню Карпову, и он подтверждает, что с сегодня подписан приказ на увольнение Прокиной. Причины — по собственному желанию, но все знают, что под такой формулировкой может скрываться, что угодно."

"Мне едва удается дождаться до вечера.

И хотя внутри бурлит и переполняет до краев, я прихожу домой со спокойной физиономией, так, будто ничего не произошло, и вообще я не в курсе того, что происходит у Березина на работе.

Он задумчив, раздражен и замкнут. Сразу думаю о том, что он жалеет. О том, что пришлось уступить и способствовать увольнению Мариночки, что некому будет к нему в кабинеты ходить и помогать раскладывать сапер. Не с кем будет смеяться над доверчивой женой.

Остановись, Кир… Не надо.

Я осаживаю себя. Никому лучше не станет, если я заведусь.

— Что-то случилось? — спрашиваю у него, когда ужин почти закончился.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​ Все это время мы сидели на разных концах стола и вяло копались в тарелках. Вроде и вместе, и в то же время бесконечно далеко.

— Я весь день думаю о том, что увидел тебя в компании с другим мужчиной, — внезапно он выдает совсем не то, что я ожидаю услышать, — и мне тошно.