Я до сих пор не царь. Книга XXVII

Казалось, что если он вдохнет хоть на долю секунды, то нарушит ту хрупкую, напряженную тишину — и расплата последует немедленно.

В его голове вертелась одна-единственная мысль:

Как этот на вид простой парень осмеливается так спокойно разговаривать с элитой Императорской армии?

Перед ним стояли ронины. Легендарные боевые маги, цвет военной мощи страны. После гибели их предводителя, Миямото Мусаши — Мага Высших Сил — они заняли одну из верхних строчек японского рейтинга. Каждый из них словно армия в одном теле.

А этот Кузнецов… Стоял будто перед школьным советом. Без страха. Без напряжения. Как будто знал, чем все закончится.

Да, Кацухиро слышал: этот молодой человек — ученик самого Императора. Но все же… игнорировать ронинов — непростительная дерзость.

И всё же он не дрожал. Не моргнул. Не сделал ни одного жеста, выдающего тревогу. Напротив, стоял, как тот, кто уже видел будущее.

И вопросов становилось все больше.

Два меча висели за его спиной: один тонкий, изящный, словно выкованный из утреннего тумана; другой — массивный, тяжелый, переливающийся металлическим градиентом с замысловатой гардой.

Кацухиро знал, это питомец. Никогда прежде его не видел, но сразу понял — это не просто магический артефакт. Это хищник. Опасный. Послушный лишь одному Михаилу.

Первым сорвался с места Гото Рюдзи, восточный стрелок и лучший снайпер среди ронинов. Рука мгновенно метнулась к револьверу, но одна из парящих деталей резко дернулась и ударила по оружию, сбив прицел.

Михаил и не думал нападать. Он сделал лишь шаг вперёд — легкий, почти танцевальный — и мечом подсек Гото под колени.

Тот рухнул навзничь, охнув:

— Оу…

— Минус один, — тихо пробормотал Кацухиро.

Следом, как снаряд, вылетел Хиномару Зумо — гигант, больше похожий на живой танк. Земля дрогнула от его рывка. Асфальт растрескался под пятками. Он мчался, уверенный, что сметет Михаила, словно щепку.

Но Михаил скользнул под ним, вынырнул с другой стороны и вновь в дело пошли металлические элементы: они сложились в ступеньку, и Хиномару, не ожидавший подвоха, споткнулся.

Одного движения Михаила хватило, чтобы ухватить исполина за ногу и опрокинуть на спину.

Кацухиро наблюдал, раскрыв рот. Это не бой, это искусство. Танец. И Михаил — дирижер. Теперь понятно, почему Император выбрал именно его.

На арене остались двое: Хильда, воительница, и Мадока Магика, боевая волшебница. Опытные, опасные.