Я до сих пор не царь. Книга XXVII

Желательно в другую реальность?»

Мы же, как честные журналисты, ничего не утверждаем. Просто наблюдаем. И надеемся, что монстры это не мы.'

* * *Центральная городская больница им. Чехова.

г. Москва.

Центральная городская больница им. Чехова никогда не казалась особенно загадочной. Серые стены, скрипучие полы, гул неоновых ламп, запах хлорки, растворимого кофе и магии. Но на четвертом этаже, за стальной дверью без таблички, под постоянной охраной людей в форме без знаков различия лежал один из сильнейших магов в Империи.

"Двухметровый гигант был в коме, но даже так он казался грозой магического мира. Врачи шептались: магическая дуэль с Есениным, по слухам, случилась из-за спора, кто сильнее. Но вышло, как вышло.

В ночь, когда бушевала метель, на территорию больницы зашла Лора Палмер. Ни ордеров, ни пропуска, ни объяснений. Просто прошла. Через главные ворота в халате врача. Палата, где лежал Пушкин, была обозначена как Палата №Ч и в документах она числилась как технический склад.

Лора коснулась дверной панели: замок мигнул зеленым. Внутри все было стерильно. На тумбочке целая кипа яблок, на стене карта Империи с выжженными границами. Александр лежал спокойно, грудь спокойно поднималась. Лора сняла перчатки, приложила ладони к его вискам и вошла в его сознание. В голове Пушкина был целый лабиринт из стихотворных закоулков.

Поэт сидел в кресле, курил трубку из слоновой кости и смотрел в окно, где происходила дуэль. Его взгляд был живым.

— Я ведь умер, не так ли? — спросил он, не оборачиваясь.

— Нет, — ответила ему Лора Палмер. — Ты в больнице. Но ты нам нужен. Без тебя Империи будет трудно. Она уже трещит по швам.

— Петр?

— Он держится. Но баланс скоро будет нарушен. Без тебя его снесет.

Пушкин встал. Лабиринт вокруг начал меняться. Книги оборачивались змеями, пол превращался в строки, которые невозможно дочитать.

— Ты должна мне объяснить, как выйти, — сказал он.

— Не могу. Я могу только… — она взяла его руку и вложила в нее перо.

Он посмотрел на нее.

— Ты кто?

— Я проводник. Переписанная история, или просто Лора. И у меня последний вопрос.

Она уже исчезала, ее голос эхом расходился по буквам:

— Ты не встречал здесь одного… Он называет себя королем. Чаще, чем это необходимо. Вечно не вовремя появляется и хватается, какой он сильный и могучий?

Пушкин прищурился. Там, в глубине лабиринта, в библиотеке с замками кто-то пел. Не фальшиво. Но властно.

Он улыбнулся.