Ничего не бойся! Твой Белый

Но кадры её с обнажённой грудью и Руслана не позволяют мне.

Хочу спросить - как далеко он зашел в своих домогательствах. Но язык не поворачивается спросить.

Расстроенно трусь носом о мягкую плоть. Как её съесть?

Притягиваю к лицу ее руку, впечатываюсь губами в ладонь.

- Спи, Анечка.

Кидаю свою подушку на другую сторону дивана. Стягиваю со стены гитару.

И тихонечко наигрываю всякие простенькие мотивчики перебором, стараясь отключиться от мысли, что... она же сама начинает дразнить меня! Это значит...

Пальцы замирают на струнах.

Да что угодно это может значить!

Нервно дергаю струны, косяча аккорд и выдавая хаотичный звук. Аня вздрагивает. Вдохнув, продолжаю играть какую-то мелодию.

Поди разберись в тонкой женской психике. Я же не Громов. Это у него спец подготовка по работе с заложниками. А я просто... втрескался в девочку и хочу ее пиздец просто как!

Гашу мучительный стон, сокращаясь от того, как член требовательно упирается в ширинку.

Чтобы отвлечься, выдаю перебор посложнее. Из старого старого фильма.

Неожиданно, Аня начинает тихо подпевать с середины.

- ""Разлука - вот извечный враг российских грёз,

Разлука - вот полночный тать счастливой полночи.

И лишь земля из-под колёс,

И не расслышать из-за гроз

Ни ваших шпаг, ни наших слёз, ни слов о помощи!""...

Закрываю глаза, умирая от того, как это красиво. В груди всё парит...

Замолкает.

- Еще... - прошу я, продолжая перебирать струны.

-"" Какой беде из века в век обречены?

Какой нужде мы платим дань, прощаясь с милыми?

И для чего нам эта явь такие дарит сны,

Что дивный свет над песнями унылыми?.

Улёт...

Пальцы сбиваются.

- А я тоже гардемарин, - подмигиваю ей.

- Как?..

- Морская пехота. Я служил в армии, в морской пехоте. При царе нас называли - гардемарины. Теперь – морпехи.

- Это правда?! – с восторгом смотрит на меня.

- Правда. У тебя теперь есть личный гардемарин.

Влюбленный в тебя по уши.

Улыбаясь, закрывает ладонями лицо."

"Улыбается… Наконец-то! Закрывая глаза, кладу гитару рядом с диваном.

Слышу ее долгий грустный вздох.

- Не грусти, Анечка.

- Спасибо, Бьянко...

Глава 22 - Серпентарий

Из дома навстречу мне выходят два медика в синей спецформе. У одного в руке медицинский чемоданчик.