Я буду нежной, мой принц

Мне даже на краткий миг кажется, что и ему я причинила боль своим отказом.

– Почему? – выдавливает он. – Что тебя останавливает? В чём таком ты нуждаешься, чего я не могу тебе дать? Скажи!

– В вашей верности, – выдыхаю. – Я нуждаюсь в вашей верности, ваше высочество. И в возможности остаться собой. И это то, чего вы не сможете дать своей жене.

Между нами повисает звенящая тишина. И каждое моё слово каменным грузом придавливает плечи. Сжимает замершее в агонии сердце стальными тисками.

И я решаю идти до конца, последовав мудрому совету её величества.

Не прятаться и не убегать больше от самой себя, а говорить начистоту и разобраться во всём окончательно.

– Я не смогу делить своего мужчину с другими женщинами, ваше высочество, – сглотнув, признаюсь в своей слабости. – И пока у вас есть гарем, женой я вам не стану. Иначе прольётся чья-то кровь.

Ну вот и всё. Назад пути нет. Больше не получится прятаться и питать пустые надежды. Самое важное мною сказано. Теперь решение за ним.

И Корим внезапно меня отпускает.

Отступает на шаг, позволяя дышать свободней. Даже магические оковы с запястий снимает, освобождая мои руки. И мне огромного труда стоит опустить их вниз, а не ему на плечи, удерживая. И не отвести взгляд, когда лицо любимого становится непроницаемой маской, а глаза темнеют.

– Это ведь не единственное твоё условие? – спрашивает он ровно. А я чувствую, как его задевает сам факт наличия у меня условий. – Что ты подразумевала под возможностью остаться собой?

– Лишь то, что я ни разу не босварийка, – пожимаю плечами.

– И даже не изнеженная сэйнарская придворная леди. Я дипломированный боевой маг, ваше высочество, и не один год служила своей стране. Я могу надеть босварийское платье и даже напялить карилью, могу полностью отдавать вам контроль в спальне, но превратиться в бессловесную покорную овечку, какими предпочитают видеть своих жён босварийцы, я точно не смогу. Даже ради вас.

– И ты, конечно же, решила, что я от тебя именно этого жду, – тянет Корим с понимающим видом. Вот только взгляд его ничего хорошего мне не предвещает.

– А я не знаю, чего вы от меня ждёте, – вскидываю голову. – И как это соразмеряется с тем, к чему меня обяжет статус вашей жены. Ничего из этого всего вы со мной не обсуждали. Лишь поставили перед фактом своего решения и потребовали дать вам немедленный ответ. Так вот, я не могу вам его дать. Пока не пойму, какое совместное будущее вы мне предлагаете, и готова ли его принять.

Что-то меняется в его взгляде. И в нём самом.