Я буду нежной, мой принц

Наверное, теперь королева посчитает меня ещё и ненормальной извращенкой в придачу к остальным моим странностям. Но лучше пусть так. А то ещё решит спасать меня от жестокого садиста в лице Корима. А он садист ласковый. Хоть и не мой.

– То есть ты добровольно позволила пороть тебя? – дотошно уточняет та, что не раз лечила меня ещё в подростковом возрасте. А мне буквально собственная мать мерещится. Даже интонация голоса похожая на ту, что бывает у мамы, когда она пытается понять меня и не может. То есть довольно часто.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Да, – чувствуя, как уже откровенно краснею, открываю один глаз.

Осуждает?

Кажется, нет. Но удивлена точно. Прищуривается подозрительно.

– Ладно. В этом ты не врёшь. Тогда почему так сильно расстроена? Раз уж мы начали этот разговор.

Ну-у-у, начала его не я, допустим…"

"В первом порыве я даже открываю рот, чтобы дипломатично увильнуть от ответа. А потом вспоминаю угрозу Корима. И решаю на всякий случай не таиться.

– Всё очень сложно, ваше величество, – вздохнув, сажусь я и опускаю ноги на пол.

– Ты о своей влюблённости в Корима? – понимающе хмыкает Анэллия.

Значит, заметила. Наивно было надеяться на иное. Как же с эмпатами бывает сложно.

– Да. О ней, – признаюсь не особо охотно. – Пока он был женат, я находила в себе силы держаться от него подальше.

– А у тебя другое мнение? – тихо интересуется её величество.

– Он принц Босварии. Самой патриархальной страны на нашем материке. У него был, есть и будет гарем. Он считает, что может решать за меня, и диктовать мне, что делать. И статус его жены обяжет меня стать примерной босварийкой. Он же принц, а в будущем, возможно, даже король.

– Понимаю, – сочувственно хмурится королева. – А ты уверена, что он видит ваш брак именно таким? Он тебе это говорил?

– Нет, но… Корим был женат, – хмурюсь я.