Громов: Хозяин теней

В общем, в девяностые дядька Матвей вовсе оказался за бортом со своим спортивным залом да квартиркой над ним.

Жена ушла.

Детей не нажил.

И вот злость ли его взяла, обида ли за такую жизненную несправедливость, а может, понял, что терять особо нечего, а шанс вот он. И собрал свою «группу спортивной молодёжи».

Кто-то был из числа учеников.

Кого-то он во дворах подобрал, руководствуясь одними лишь ему понятными критериями. Меня вон вовсе со свалки приволок. Заставил помыться, постриг налысо, подарил костюм, спортивный, блестящий.

И дёргался, думая, что попросят взамен.

А дядька Матвей принёс миску с вареной картошкой и пакет с кефиром.

— Ешь, — сказал он тогда. — Давай, а то кожа да кости.

И я ел.

А он сидел и глядел с прищуром так. У него со зрением проблемы имелись, а очки носить стеснялся. Потом мы говорили.

Он же рассказывал.

Про себя.

Про зал этот.

Про жизненную несправедливость и новые времена, которые шанс дают молодым и сильным, если те готовы рискнуть.

Потом и ребята пришли. И как-то стало шумно, тесно. И странно. Потому что никто не пытался отнять куска и не видел во мне конкурента. Наоборот… нет, своим сразу я не стал.

Больно.

Не в теле. К этой я привык.

Он же ж учил нас. Тренировал. И вправду был отличным тренером, если сумел не с малых лет, а меня, здорового уже, в бойцы вывести, чтоб не хуже других.

И лучше.

— У тебя, Гром, — сказал дядька Матвей как-то под настроение. — Способности. Их бы с детства развивать. Был бы ты тогда олимпийским чемпионом. Да и характер соответствующий. А характер в этом деле ещё важнее способностей.

— Почему?

— Потому что если характера бойцовского нет, то никакие способности не спасут.

Я будто услышал снова этот тихий спокойный голос, который наставлял.

Объяснял.

Указывал.

И снова объяснял. Раз за разом…

Мы ж верили ему. Он был… мозгом? Поначалу у нас самих мозгов хватало лишь на то, чтоб отнять и отнятое поделить без драки.

Совестью?

Сомнительно.