Громов: Хозяин теней

И сомневаюсь, что господин дознаватель опасался нанести мальчику непоправимую психологическую травму.

Нет…

Дело в ином.

В чём?

Он знал, что случилось? Без Савкиных показаний.

— Он хороший.

— Да просто замечательный, — соглашаюсь с Савкой, сожалея, что привязаны мы к кровати, точнее Савка. Ну и я с ним.

Мне бы бесплотной тенью выйти.

Прогуляться по здешним коридорам в виде призрака. Да и послушать, о чём любезнейший Михаил Иванович беседует с другими свидетелями.

И отзываясь на желание моё, внутри шевельнулось… что-то.

Часть меня?

Такая, которая подалась наружу, готовая покинуть Савкино тело? Это… возможно? Хотя… я ж не пробовал. А если…

Я сосредоточился, подталкивая эту часть. Потихоньку… понемногу.

— Ой, — Савка поднял руку и растопырил пальцы, над которыми будто дымка собралась. Но вот она обрела плотность и с руки скатилась тень.

Натуральная.

Этакой чёрной каплей, хорошо видимой нами обоими. Она плюхнулась на колени, соскользнула на пол, собираясь и вытягиваясь черным ужом. А потом, извиваясь, споро поползла к двери.

— Спокойно, — сказал я, потому как Ставке пришлось закрыть рот руками. — Это теперь наша тень. Чувствуешь? Ты с ней связан. И она подчиняется тебе.

Или мне?

— Не кричи. Не будешь?

Савка мотнул головой и поинтересовался, отчего-то шепотом.

— Она нас слушается?

Слушается.

А ещё от нас к тени протянулась тончайшая полупрозрачная нить силы.

— То есть, она теперь домашняя?

Пожалуй что.

— А как?

Если бы я знал. Но я не знал и потому лишь руками развел. Мысленно.

— Наверное, это дар такой, — предположил Савка.

Возможно.

Змея выползла в коридор. И вот теперь я чувствовал, что сил она тянет прилично. Так, надо решать, то ли отправлять дальше, то ли…

— Я категорически протестую! — голос Евдокии Путятичны раздался в голове. — Это… Это недопустимо!

Тень прижалась к стене и растеклась по ней темной лужей, которая впитывала каждый звук.

— Это опасно. Для всех… Если дар мальчика перешёл в активную фазу…

— Вот от вас, Евдокия Путятична, не ожидал этакой косности, — Михаил Иванович был благодушен.

— Я… это просто… но ведь ночью… она же появилась.

— Камень.

— Что?

— Будьте добры отдать камень, который вы или ваш человек припрятали. Где он лежал?

А мужик своё дело знает.