Громов: Хозяин теней

Метелька и воды набрал отстоявшейся, из бочки, из которой коням наливали. Без воды сухие булки жевались не слишком-то хорошо, да и моё чувство брезгливости давно уж адаптировалось к местным реалиям.

— Метелька, — я отломил кусок сыра. Чутка заветрился, корка успела затвердеть, но зато сытно. — Слушай, а ты что про сумеречников знаешь?

— Ну… — Метелька потёр бок и вздохнул. — Я думал, он нас зашибёт!

— Кто?

— Еремей. Всё нутро отбил.

— Не свисти. Он аккуратно.

— Ага, так аккуратно о землю хрястнул, что из меня весь дух вышел.

— Можешь отказаться, — предложил я, разламывая последний калач пополам. — Не думаю, что силком держать станешь.

— А вот хрена! — Метелька скрутил кукиш. — Ты это… не говори ему… я ж знаю… батя сказывал, что благородных с маленства гоняют. От как ходить научатся, так сразу и наставников зовут, ну, чтоб сильными выросли, умелыми…

Очень даже может быть.

— Я, может, и не дарник, но тоже хочу так, как Еремей. Видал, какой он?

Видал.

И на шкуре своей ощутил.

С ним бы я и там, дома, в лучшие свои времена не факт, что справился бы. Там-то мы, как ни крути, больше огнестрелу доверяли. Нет, дядька Матвей меня учил, но… разница есть.

Большая разница.

— А что ною, ною… ну, это для души.

— Бывает. Так о сумеречниках что? Что у вас о них говорили?

— Ну… так-то о таком не принято. Ну, чтоб не накликать, — Метелька оглянулся и, убедившись, на конюшне мы вдвоём, наклонился ближе. — Говорят… говорят, что так-то сумеречника от обыкновенного человека не отличить. Что ежели сам он тень в душу пустил, то её разве что брат-исповедник обнаружить и способный. Но так-то они редко… ну, чтоб силком человека… это вон если преступник какой. Или этот… терр-рист.

— Террорист?"

"— Ага.

— А они что чуют?

— Так… всякое от. Скверну ежели. Или так-то тень. У них же ж сила вышняя, она иная, теней не любит.

Но тень во мне Михаил Иванович не ощутил.

Точнее в Савке.

И меня тоже.