Громов: Хозяин теней

Пусть и без платья белого, без лимузина с шарами, но… какое уж есть.

Кольцо вот осталось в особняке.

То самое, купленное когда-то. Я Ленке, конечно, шепнул, где искать. А она опять дураком обозвала. Мол, надо было раньше.

Надо.

Но как-то оно… не случалось. Тогда-то Ленка сама сбежала, нервы успокаивать и счастья личного искать с другим. Да и я не лучше, баб вокруг хватало, чего уж тут.

Бизнес опять же внимания требовал.

Конкуренты.

Тогда, пусть вроде девяностые и отгремели, грохнули Антипку, прямо на пороге его банка.

Когда же всё облеглось, то и… зачем?

Но этому, носатому и возмущённому, такое рассказывать не стану.

— Не кипиши. Всё чин чинарём, Викуся…

Вот не знаю даже, что его сильнее коробит, то, как я выражаюсь, или имечко? С имечком претензии не ко мне…

— Ты… ты думаешь… ей ведь только деньги твои и нужны были! Всегда!

— А тебе, — я нажал кнопку, и изголовье кровати послушно приподнялось, чтоб лучше видно было дорогого родственника.

И в глаза смотрю.

А Викентий от этого взгляда дёргается, отворачивается.

— Хрен вам, — говорю и кукиш скручиваю, хоть и не с первого раза. Руки слушаются всё-таки плохо. — А не денег… и близко не рассчитывайте!

— Упырь ты! — взвизгнул Викентий. — Упырем был, упырём и остался! Им и сдохнешь, в одиночестве… ни семьи, ни близких…

Зато охрана, которая прислушивается к происходящему.

И палата.

Дежурные медсёстры. Врачи. Захочу — девок вызову, прям с шестом приедут и никто-то слова не скажет поперёк. Захочу — цыган с медведем в соседней палате поселю. Или вовсе цирк, вместе с клоунами и слонами организую. Вон, один клоун уже явился.

— Тебе и объяснять что-то бесполезно. Ты не понимаешь, что такое долг перед семьёй! — Викуся никак не успокаивался."

"— Долг? — от злости и боль прошла. — Долг, говоришь, Викуся… какой это долг? Перед кем? Перед вашей большой и дружной семейкой, в котором осиротевшему ребёнку корки хлеба не нашлось? Думаешь, не помню, как меня привели, когда мамки не стало.

Это меня ещё и от Савки накрыло.

От благородных дам, которым ублюдков показывать никак нельзя. Та дама была огромной, как мне тогда казалось, белолицей и беловолосой. И волосы на голове скрепляла алой лаковой заколкой, из импортных.