Громов: Хозяин теней

— Предупреждать надо…

— Я и предупреждаю, что ещё раз застану здесь это непотребство, я тебе твою кочерыжку самолично откручу и в пасть засуну, — меланхолично отозвался пока ещё невидимый Мозырь.

— Фи… грубые, грубые люди… — с этими словами Сургат выплыл за дверь, при том столь старательно вихляя задом, что становилось очевидно — играет.

И переигрывает безбожно.

А мы прошли.

Да… что сказать.

Кабинет? Комната? Как оно называется. Небольшая, да ещё захламленная до крайности. Шкаф с оторванною дверцей, что стояла тут же, прислонённая бочком.

— Вот что случается, когда за порядком следить перестаёшь, — проворчал средних лет мужчина, брезгливо скидывая на пол что-то длинное и непонятное. Туда же отправился выводок бутылок, и судя по звону, некоторые раскололись. В дымно-тягучем густом воздухе запахло водкою и снова — туалетною водой. — Сволочь… вот почему, когда к людям, как к человекам относишься, они так и норовят сволочами стать?

Философский вопрос.

И что куда важнее, риторический, а стало быть, комментариев не требующий. Я даже Метельку, что рот открыл, толкнул. Тот рот и закрыл.

Меж тем Мозырь скинул с кресла ворох каких-то тряпок и уселся, после чего удостоил нас взглядом. Чуть скривился, недовольно этак.

Вздохнул.

— Стало быть, вот ты каков… Охотник. Подойди.

И рученькой махнул, приманивая.

— А ты… как там тебя… Метелька?

— Д-да, — тот и заикаться стал от волнения.

— Тоже неплох.

— К-конечно.

— Вот… поищи и передай, чтоб машинку закладывал, чтоб нормальную только. Скатаемся в одно местечко, поглядим, что да как… иди, иди.

Говорил Мозырь спокойно и с улыбочкою будто бы. И Метелька, преисполнившись радости, что доверено ему этакое непростое дело, мигом за дверь выскочил.

— Не бойся, — Мозырь сцепил руки.

Не та мы величина, которой опасаться можно.

Он же… костюм вот вижу. Правда, понять не могу, добрый костюм или так себе, средней поганости.